И мечты станут явью

Можно ли ему доверять?

Роберто уехал рано, еще до восьми. На кухонном столе Эля нашла записку: «Дорогая Элли, я буду дома к 3 часам. Доброго дня!». Дорогая? Это ничего не значит, просто вежливое обращение. «Буду дома». Но этот дом никогда ее не будет!

Чтож, раз по газетному объявлению о работе тоже никто не позвонил, придется активнее действовать самой: начать обходить все торговые точки района и выяснять, не нужен ли им кто.

Вот и первая лавочка: здесь торговали мясом и, одновременно, школьными формами почему-то.

Хозяевами были какие-то восточные люди. Запах внутри оказался тошнотворным, жужжали мухи.

– Вам не нужны продавцы? – робко спросила Эля у откормленного смуглого усача.

– Нет, не нужны! – он махнул на нее пренебрежительно рукой. – Мы женщин на работу не берем. Иди домой! Женщина должна сидеть дома. Зачем тебе деньги – муж не дает? Может, ты плохая жена? – его напарник громко рассмеялся. А Эля отправилась дальше. Вот вывеска «Агентство по трудоустройству», но туда заходить и вовсе бессмысленно: с гостевой визой работать запрещено.

Поймают – депортируют. И обратно не пустят.

Хай Роуд. Наверняка здесь что-нибудь найдется! Хотя после визита к мясникам Эля растеряла последнюю уверенность. Но, пересиливая себя, принялась заходить в многочисленные магазинчики и кафе. Каждое «нет, нам никто не нужен» повисало на ней словно гиря, мешая двигаться дальше. Она решила обойти сегодня всю Хай Роуд, но сил хватило лишь на одну сторону между двумя ближайшими станциями метро.

Чувствуя, что ее уже не держат ноги от нервного напряжения, окончательно измотанная, выжатая (все равно вот такую ее никто не возьмет!), Эля отправилась домой. То есть не домой, а в ее временное пристанище, из которого она должна убраться как можно скорее.

Эля с утра еще ничего не ела. И не могла, хотя уже захотела. Это было похоже на состояние в детстве, когда отец с искаженным от злобы лицом обзывал ее дармоедкой. Эле тогда не приходило в голову, что родители обязаны кормить своих несовершеннолетних детей бесплатно.

И ладно бы отец начал говорить это, когда ей уже исполнилось лет 14 – но нет, даже в 10! Эля в самом деле была ребенком, как Джош. Ей было так обидно! И еще стыдно – за одно свое существование. Как будто она отца объедает, хотя он зарабатывал очень хорошо. А Эля выполняла все детские обязанности сполна: училась на четверки и пятерки и по дому делала все. Причем сама, без родительских просьб.