Записки промысловика. Повести и рассказы

– Придурок! Что ты делаешь? – успел крикнуть я, как «Буран» стал оседать, задымил ремень вариатора, из-под гусениц полетела мокрая шуга, и завалившись на бок, он провалился. Толик выпал из сидения и, пытаясь встать, увяз по пояс в месиве воды и снега. Его ноги в валенках сразу намокли. Руками он дотянулся до лыж, лежащих на раме, и, опираясь уже на них, сделал попытку выбраться наверх. Но на валенках образовались снежные наросты, которые пудовыми гирями повисли на ногах.

Не помогла ему и веревка, брошенная мной.

Все попытки вызволить Толика были безрезультатными. Тогда, аккуратно ступая, утрамбовывая снег лыжами, я подошел к снегоходу и отцепил от него сани.

– Сейчас попробую подтащить их к тебе.

Так, опираясь на сани и держась за веревку, он наконец выбрался наверх. Вода ручейками скатывалась по фуфайке и ватным брюкам.

– Ты, танкист долбанный. Какого хрена ты попер посередине?

Толик зло посмотрел на меня и промолчал. Стали осматриваться. До близлежащей кромки наледи было около пятидесяти метров и это расстояние надо было как-то пройти самим, перетащить снегоход и сани.

– У нас единственный вариант – утрамбовывать лыжами площадку и ждать, когда наст промерзнет. Затем завалить «Буран» на бок и очистить эту кашу в гусеницах и катках, иначе сожжём ремень и зароемся еще глубже.

Хотя днем заметно потеплело, но температура была около двадцати пяти мороза. Можно было ожидать, что наст быстро промерзнет. Ползая, где на четвереньках, где на животе, мы лыжами, как штукатурным правилом, утрамбовывали снег, готовя «взлетную» полосу.

Подняться и просто встать на лыжи мы не могли, так как они просто утопали в этой снежной жиже. Около получаса заваливали снегоход на бок. Валенки, низ одежды и фуфайки пропитались водой. Так более двух часов, ползая на животе, как минеры, мостили дорожку к кромке наледи. Затем волоком перетащили сани на твердый лед.

Прошло еще больше часа, но дорожка лишь сверху покрылась корочкой и никак не хотела промерзать глубже, зато мы промерзли основательно.

Одетые на нас ватники, пропитанные водой, напоминали хрустальные вазы, лед крошился на них издавая стеклянный звон, ткань ломалась как яичная скорлупа, выпуская наружу простроченную вату.

– Да, для севера это не одежда. Надо срочно шить на ноги бакари, а на верх кухлянки или парки, – сказал я, рассматривая на себе полопавшуюся фуфайку.

– Какие на хрен кухлянки? Я скоро уже дуба дам.