В краю гор и цветущих долин

– Вы видите – чтобы отбирать у нас проценты на выборах, власть создала такую удивительную партию: «Партия настоящих коммунистов». Только вслушайтесь – настоящих! Вот хочет человек проголосовать за коммунистов, приходит на избирательный участок, а у него в бюллетене две коммунистические партии, и он не знает, за кого голосовать. Подобная технология называется – партия-спойлер. Такая партия больше одного процента никогда не набирает, они даже не ведут агитацию. Но это тот процент, который они оттягивают у нас.

В Севастополе они выдвинули молодую девочку, как её? Антонина Кислицкая.

При звуке этого имени в душе Петра колыхнулось что-то жаждущее. Ему сделалось неспокойно, он принялся елозить на стуле.

– Но разве нам можно помешать? – Козинцев распалялся всё сильнее. – Мы с вами севастопольцы или кто? Мы что, позволим заезжим варягам перекраивать наш город? Посмотрите, во что они превратили Херсонес, из древнего уникального города сделали попсовый Диснейленд. Сейчас они будут строить культурный кластер с театром оперы и балета.

Ладно, нам нужна культура. Но покажите соответствующие документы на строительство. Нет никаких документов. А сам облик театра – архитектурное не пойми что. Наши местные архитекторы говорят – это уничтожит исторический облик центра города. Но главное, нас, местных жителей, не спросили, с нами не посоветовались, а просто спустили проект сверху.

Прибрежный цокнул языком – он сам боролся с велодорожками и прекрасно понимал, о чём идёт речь.

Козинцев перевёл дух и продолжил:

– Дать бой варягам, сохранить собственную идентичность, сохранить сам дух Севастополя – цели поставлены, задачи определены, за работу, товарищи!

Пётр взял свои вещи и отправился на автобусную остановку. Автобус привёз его на другой конец города. Он расплатился за проезд, нашёл нужный дом, постучался в нужную квартиру. Дверь ему открыла Антонина Кислицкая. В халате на голое тело.

– Дуй скорее в душ.

Пётр разулся и пошёл подмываться.

Вернулся в комнату, где стояла широкая кровать. На кровати лежала Кислицкая. Она поманила тонким скрюченным пальцем.

– Ну что же ты, иди ко мне, депутатик.

И депутатик пошёл.

6

Его идейности хватило ненадолго.

Он обещал быть настоящим коллективистом и товарищем, обещал давить в себе порывы эгоизма, но в какой-то момент осознал, что с Партией и Союзом его ничего, по большому счёту, не связывает, и что жизнь его, видимо, свернула не туда.