Женщина на кресте (сборник)

– Я охотно посидела бы около вас.

– О, будьте благоразумны. У нас еще много времени.

Ей захотелось уколоть его:

– Я уеду сегодня… с ночным поездом…

– Что ж… как хотите…

Он казался совершенно неуязвимым.

За завтраком, между бульоном и фаршированным цыпленком, он прочел ей маленькую лекцию о «женском вопросе» – как он его понимал, Он вовсе не против эмансипации (смешное, старое слово), он меньше, чем кто-либо, хочет запереть женщине двери в парламент, на профессорскую кафедру или отказать ей в звании полководца.

Наоборот! Чем энергичнее, тоньше, умнее, изысканнее женщина, тем больше наслаждения даст она мужчине. Но совершенства она должна достигать с его помощью и даже через него, в нем. К мужчине, как к солнцу, она всегда должна тянуться. Если женщина любит, пусть она удвоенно обострит свои умственные, духовные и физические достоинства. Она обязана заслужить права на любовь мужчины. Он говорит, разумеется, не о тех несчастных, которые любовь считают синонимом гигиены. Между прочим, он допускает, разрешает и понимает тип женщины неверующей. Религию она заменит любовью, мужчину сделает богом и властелином. Мужчины от этого мало проиграют.

Алина смутилась.

Она понимала, что за всеми его небрежными фразами скрывается нечто, особенно близко, интимно касающееся ее саму.

Когда он заперся в кабинете, она ушла к себе, возненавидела солнце, небо, чужую усадьбу и пролежала на постели, как мешок с картофелем.

В четыре часа Франуся принесла ей чай, фрукты, конфеты.

– У барышни, голова болит?

– Немного.

– Барышне было бы лучше выйти на воздух.

«Она права, – раздраженно подумала Алина, – это похоже на то, что я сижу в заточении…»

Она сейчас же отправилась изучать цветники с робкой надеждой увидеть Шемиота. Жалюзи его окон были спущены. От цветов шел более сильный аромат, чем утром. Тюльпаны, прежде полуоткрытые, теперь зияли как рана. Тоска охватила ее с прежней силой. Снова она вернулась в комнату. Этот день измучил ее, казался бесконечным. Когда ее попросили обедать, ей уже было все равно, так она загрустила.

Обед накрыли на веранде, очень городской обед, с чашками воды для умывания рук, с семью блюдами, зеленью, шампанским.

Шемиот выглядел озабоченным. Он беспрестанно говорил о том, как должна страдать Клара в госпитале, и удивлялся, почему Алина не навестила ее.

Она прямо посмотрела ему в глаза:

– Мы не дружны с Кларой…

– Почему?

– О… самая вульгарная причина… ревность…

– Вы правы, Алина.