Женщина на кресте (сборник)

Это очень вульгарно.

Неожиданно он вынул из бокового кармана и передал ей маленькую книжечку в зеленой коже с вензелем цветного золота.

Она взяла и перелистала, бледнея. Она думала, что найдет там таинственные адреса или умышленно забытое письмо какой-нибудь женщины.

В зеленой книжечке Шемиот записал все, что ему не нравилось в Алине, – ее неудачные жесты и выражения, ее легкомыслие, чисто животное спокойствие, равнодушие ко всему, что не касалось ее, и т. д., и т. д. Под последним числом там стояло: «Она не навестила больную Клару».

Алина была потрясена. Слезы выступили у нее, крупные и яркие. Как он заботился о ней. Как он думал…

Трогательным жестом, словно целуя молитвенник, она поцеловала эти странички…

Не переставая улыбаться глазами, Шемиот журил ее. Да, она поступила легкомысленно… Она влюбилась – это простительно… Она созналась ему… первая… без его желания – это уже почти дурно. Теперь она приехала в имение… Ах, какая девическая неосторожность… Она губит свою репутацию чересчур легко… он не выносит женщин с двусмысленным поведением.

И наконец, главное – она врывается в его жизнь не спрашиваясь, она настойчива в своей любви к нему, но он не любит настойчивых… он не дал ей права преследовать его. Она отрывает его от дела, от книг, от его привычек, она прямо-таки назойлива. Можно сказать и подумать, что она хочет женить его на себе… Боже, он не позволит ничего подобного…

А сам думал, замечая, как Алина подавлена: «Ее внушаемость поразительна».

Он добавил, накладывая мороженого, что покуда Алина еще ничем не заслужила его любви.

За кого она считает его?… Многое в ней не нравится ему… ей необходимо измениться, она ребенок, который нуждается в строгом руководстве.

– Это правда, – шепнула Алина, сраженная его словами, чувствуя всю его правоту, умирая от раскаяния, – это правда… вы поможете мне исправиться.

Первый и последний раз Шемиот мысленно пожалел ее. Он сказал задумчиво:

– Если бы вы попали в монастырь, вы бы стали святою; если бы вы жили во времена Сафо, вы бы служили Афродите, как Билитис.

А теперь я не знаю, что из вас получится, Алина…

После обеда он повел ее осматривать усадьбу другой дорогой, но тоже усаженной акациями. Когда встречались рабочие, он кланялся им с вежливостью равного.

Алина внимательно разглядывала кукурузное ноле, постройки, большой квадрат гумна, поросший свежей невысокой травою. Солнце уже село. Лиловый оттенок примешался к синеве теней. Где-то снова кричал ослик.

Они поднялись в гору.