Ты моя

Мне ж не соперничать с богами,

И я не зря прошу в пути:

«Ты разведи меня с врагами,

Владыка, слышишь, разведи!..»

Мне б целовать твои ресницы

И чёрные твои глаза,

Пусть после вьюги в колеснице

В просторы вырвется гроза.

Я обниму тебя до стона,

Я припаду к твоим губам:

А предписания закона

Царями посланы рабам!

1996

Ночь такая

Туча – большая рыба,

Месяц над ней – весло,

Снег серебристый выпал,

Так на дворе светло.

Дремлет берёза будто

В сетке застывших слёз,

Или её окутал

Выдохом синь-мороз.

Плакать или смеяться,

Если и в гололедь

Хочется ей подняться

И на звезду взлететь.

Это нам вызов брошен

Высшею красотой,

Вот и звенит пороша

Тихо во мгле густой.

Лунной тоски погода

Мучит нас до утра,

Вроде и жить охота,

И умереть пора.

Нету на небе рая,

Если и здесь не рай,

Ночь пролилась такая:

Здравствуй,

мой белый край!

1995

Кровь и свет

Серебристой северной порошей

Замело твой скоролётный путь.

Ну а я как будто всеми брошен, —

Давит боль виски мои и грудь.

Кто ты мне: жена моя родная,

Иль сестра,

иль ветреная дочь?

Чей-то голос, каясь и рыдая,

В белом поле пропадает в ночь.

И спешат по ледяной округе

Дьяволы на праздник пировать,

Только эти губы, эти руки

Завистью уже не разорвать.

Нам тоской разлуки не согреться.

Белые деревья.

Лунный чад.

И тебе под маленькое сердце

Кровь и свет страстей моих стучат.

От любви до смерти вздох короче.

Память поцелуев тяжела.

Я молился на такие очи,

И ко мне с иконы ты сошла!..

1995

Где наш дом?

Ты на небе, а я на земле,

Ты под звёздами, я же в тумане,

Как снегирь в хитроумной петле

Или взвившийся конь на аркане.

Где наш холм или древний курган,

Или дом наш?

Но в нём не ваятель —

Новый русский сидит, Чигнгисхан,

Белой родины завоеватель.

Дали белые пали окрест,

Небо синее тронув перстами,

Вождь грабителей каменный крест

С упоением ставит над нами.

Ты не можешь ребёнка родить,

Ты квартиру не можешь покинуть,

Страх – язычнику не угодить,

Страх – пощёчиной хама отринуть.

Да не сцапает нежность пират,

Атакуя нас ветром разврата,

Я отец твой,

и муж твой,

и брат,

Русский воин с мечом Коловрата!

Горе времени в нас говорит,

И, склоняясь твоими очами,

Куликовское поле горит

За Окой золотыми свечами.