Белый клоун в чёрной мантии

Утром следующего дня, перекрестившись и с молитвой на устах: «Господи, помоги!», он стал обходить палаты тяжелораненых бойцов.

О, как затрепетало сердце, отозвавшись на эту готовность Георгия к спасению душ своих собратьев и товарищей по оружию! Весь день, даже не заходя в свою палату и не прикасаясь к пище, он подсаживался к тем, на чьих лицах уже была маска неминуемой смерти. И беседовал, расспрашивая о доме, о родных и близких, о детях. А потом, выпросив бумагу и карандаш, стал записывать адреса отходящих в мир иной, обещая написать… И лишь после этого тактично подводил к разговору о Боге, о вере, о покаянии…

И вот, что любопытно, стоило лишь Георгию вслух произнести слово о Спасителе, как лица умирающих солдат оживали, в глазах появлялась несказанная радость и душа расцветала в несказанной, но памятной сызмальства любви к Творцу, а искупительные слезы покаяния сами навертывались на их глазах.

И еще Георгий почти каждый раз отчетливо слышал, как их губы сами начинали шептать знакомые слова: «Господи, помилуй меня, грешного!»

Врачи, а более сестры, стали замечать, что появление Георгия в той или иной палате часто было связано с последующей смертью того, с кем солдат начинал беседовать.

И вскоре главный хирург больницы попросил, чтобы раненого рядового Любомудрова привели к нему в кабинет.

– Товарищ полковник, рядовой…

– Садись, солдат. И давай как на духу. Почему после общения с тобой умирают даже те, кто уже шел на поправку? Люди стали бояться, когда ты мимо их палат проходишь.

Какой такой магией ты владеешь?

– Недавно у меня на руках умер монах, священник…

– Ну, только не начинай про переселение душ…

– Хорошо, тогда давайте подойдем с другой стороны. У вас же есть списки больных. Дайте мне их, пожалуйста.

– Фокусы показывать будешь? Ну, давай посмотрим…

И раскрыв папку, что лежала у него на столе, передал Георгию несколько отпечатанных на машинке листов.

– И карандаш, пожалуйста…

Военврач дал и карандаш.

– А теперь, с вашего позволения, я сделаю здесь некие приписки у тех, кто может умереть в ближайшее время… Эти списки будут у вас, а я в эти дни постараюсь не выходить из своей палаты… – сказал и задумался.

 – А впрочем, сделаем иначе. – И склонившись над столом, начал делать какие-то записи около каждой фамилии.

Главный хирург за это время успел выкурить папироску и выпить стакан чаю…

И Георгий вернул ему его же бумаги со своими поправками.

Главный хирург лишь бросил беглый взгляд на его записи.