Белый клоун в чёрной мантии

А потом надел очки и уже более внимательно стал вчитываться в пометки, сделанные Георгием. Там рядом с каждой фамилией стояли отметки о характере ранения, дополнительные записи о тех болезнях, что требуют оперативного хирургического вмешательства, и, конечно же, крестиками были отмечены те, кто не выживет в ближайшее время…

Хирург снял очки. И откинулся в своем кресле.

– Тебе же, сынок, цены нет… – произнес он, глядя на своего пациента.

– Если бы вы меня сегодня не спросили, то я бы и не знал, что владею этими знаниями.

Это всё не иначе как по молитвам умершего у меня на руках монаха.

Тогда хирург вдруг процитировал следующие строки:

– Не нам, не нам, а имени Твоему, Господи!

После чего хирург, внимательно посмотрев в глаза солдата-монаха, спросил:

– Скажи, солдат, как на духу, сколько мне осталось жить?

Георгий, спокойно выдержав его взгляд, твердо ответил:

– Два года… А уточнять не стану…

– Слава Тебе, Господи, и за этот дар… Значит, кое-что успею в этой жизни еще сделать…

– Но и это лечится молитвой и постом…

– Спасибо тебе, солдат! Ступай с Богом, а мне нужно еще о многом подумать…

Когда Георгий покидал госпиталь, то все, кто мог и даже не мог, прильнули к окнам.

Весь медицинский персонал вышел проводить того, кто укрепил в них веру в завтрашний день и любовь к жизни, поддержал дух и помог изнемогающему телу.

Георгий стоял и чувствовал то, что они все хотят от него услышать.

И громко крикнул:

– Скоро! Ровно через год! Ибо с нами – Бог!

И вдруг, неожиданно для себя самого, осенил возликовавшую толпу широким крестом, благословляя их на новые подвиги во имя веры и родного Отечества.

И еще какое-то время с удивлением смотрел на свою ладонь, на то, как ладно и сами собою сложились по-церковному его пальцы в момент этого самого благословения.

И потом вдруг смутился и прижал эту ладонь к груди, дав ей прикоснуться и почувствовать игуменский крест, что был у него на груди…

А потом шел и плакал от радости соприкосновения с этими удивительными людьми, не щадящими себя и давно работающими в этом госпитале на втором дыхании…

До хутора Приют он добрался уже в июне 1944 года.

В рубленой келье монах нашел добротное, словно для него сшитое облачение и книги – наставления о монашеской жизни и монастырском укладе. И несколько дней провел, словно в затворе, в чтении и привыкая к новому для себя образу.

Лишь после этого вышел к указанному месту, отмеченному крестиком, и просто обомлел.