Наблюдатели

Правда, потом наступает что-то вроде похмелья, даже слегка болит голова…

Сейчас особенно сладко: мы движемся медленно, плавно, наверное, уже больше часа не прекращаем это удивительное раскачивание, сонным шепотом переговариваясь, нежно споря о том, что бы такое нам сделать еще, и вдруг, коротко посмотрев друг другу в глаза, крепко и часто бьемся, громко крича, и кончаем одновременно – я сжимаю его своими вумами, как раз в тот момент, когда он начинает изливать в меня обильную, горячую любовь.

И сразу наступает похмелье.

Я чувствую горький ком в горле, угрызения… Я представляю дохлого, бледнокожего Микрова, его жалкую, словно детский плевок, капельку…

– Какая же я дрянь, – говорю, грызя ногти. – Ведь он меня так любит.

– Но ведь и я тебя люблю, – искренне возмущается Жан.

– К тому же он муж, как ни крути.

– Неужели? – восклицает Жан. – А я? Разве я не хочу стать твоим мужем?

Я смотрю на него, не веря своим ушам.

– Ты?

– Почему бы и нет? Разве ты откажешь, если я сделаю тебе предложение?

– Предложение? Замужней женщине?

– А что? Детей у вас нет, так что делить особо и нечего.

Кто сказал, что брак – это навсегда? Напротив, брак – это временный союз мужчины и женщины, и каждый может…

Но я уже не слышу, что он говорит. Та искра надежды, которая только что блеснула в разговоре, как рыбка на солнце, так же и погасла. Я сижу голая, скорченная, белая – на постели, грызу ногти и повторяю про себя:

– Детей у нас нет. Детей нет. Детей.

О, если бы он знал все до самого конца, какие он тогда нашел бы слова для меня?

34

Эта женщина меня раздражает, мне ее жалко, иногда кажется, будто я все еще люблю ее, в той, конечно, мере, насколько я вообще способен кого-то любить.

Меня раздражает в ней все, от манеры одеваться – в эти пышные, разноцветные, какие-то китайские тряпки, до ее патологической верности даже, ее неопытности в любви (кроме меня, у нее было порядка двух-трех мужчин, и то – каких-то дрянных и жалких), до ее дурацкого, набожного ко мне отношения, рабской покорности, молчаливости, природной тишины…

Я заметил, что она берет мой лаптоп и что-то кропотливо пишет чуть ли не каждый день.

Я поначалу обрадовался, подумав, что она снова начала писать стихи, но как-то раз войдя, увидел издали, что текст на дисплее – проза. С помощью специальной программы «Antler», созданной для любопытных мужей, я проверил винчестер и не нашел ни одного нового файла. Следовательно, она сохраняет свои данные на дискете.