Невозможно договориться с палачом

Гордился ими больше, чем иной маршал своим драгоценным "иконостасом". Пулеметчик на фронте и Великий труженик – Мастер, в мирное время. Именно Мастер, с большой буквы. Оставшись без отца, с девяти лет он работал до самой смерти. Шил прекрасные сапоги, мастерил изумительные валенки, изготовлял резную мебель на своих же станках. Плотник, столяр в своей мастерской, а на Тракторном заводе, сварщик высшего разряда. В одиночку, построил дома себе и своим детям. Он никогда не рассказывал мне о войне, лишь показывал ранения и шишки от труда на руках.

Любил слушать военные радиопостановки, но, когда выступали руководители партии, плевался и выключал приемник. Я его очень любил. Он не хотел, чтобы его единственный внук когда-либо работал физически, поэтому к своему мастерству меня не приучал. Не знаю, прав он был, или нет, но, как выразился А. Дюма в «Королеве Марго» – Тот, кто строил крепко замок, в нем не будет жить. Наверняка, тот кто надорвался и измучился на рабском труде, мстить близким не будет и может легко переусердствовать в защите внука от своих страданий. Несомненно, наши деды – железные люди. Это понятно – они мужики. Но вот, как можно объяснить себе, силу и стойкость молодой советской женщины? Моя, горячо любимая бабушка Аня (бабаня), никуда не эвакуировалась из осажденного Сталинграда с тремя маленькими детьми. С другими, такими же молодыми матерьми, ютилась в «норах», вырытых ими в оврагах и буераках. По ночам, она умудрялась бегать в окоп к деду, неся ему, кусочек хлеба и горячий «чай». Она, думаю с Божьей помощью, припасла маленький запас муки – мешок, таскаемый ею на своих «железобетонных» плечах. Росточком она была маленьким, а вес ее, как говорят «бараний». Ее ранило в бедро – сама себя лечила, так- как, некому было оставить моего пятилетнего отца Толю, трехлетнюю сестренку Таю и тогда болевшую, семилетнюю Тоню. Что это за люди были? А, сейчас… – кто их потомки? То есть, мы – «бизнесмены», бесцельные потребители средств для удовольствия плоти . Короче, зачем попусту воздух содрагать. Однако, вернемся к шествию Шотландцев. Почему я начал именно с них? А, потому, что почувствовал большое и странное, для меня, несоответствие, между ними и нашими ветеранами. Если выразить это различие, двумя – тремя словами, то скажу так:

– Шотландцы выглядели чересчур бравыми и уверенными в себе. У них в глазах, напрочь отсутствовала глубинная скорбь, скрытая обида и недовольство. А главное, они никогда не чувствовали полного одиночества.