Ноготки

Я затариваться на завтра иду, – и еще раз злобно стрельнув в мою сторону глазками, поплыла к магазинным дверям. Макс, сникнув и не оглядываясь назад, засеменил за ней следом.

Бригадирша Ирка устроила в общежитии свой праздник, но кроме Алевтины, никого из нашей бригады больше не позвала, чему я была даже рада. Не нравился мне ее, вечно подозрительный взгляд.

Сначала все было тихо. Заключенные знали, что любой шум после отбоя может выйти им боком. Наша бригада уже спала, когда двери распахнулись и в комнату, с пьяным криком: «где эта тварь», ворвалась Шестакова.

Алевтина и Рыжая Марта «висели» на ней с двух сторон, пытаясь удержать. Удавалось им это с трудом.

Сонные женщины протирали глаза, в недоумении глядя на разъяренную, пьяную фурию. Кто-то включил свет. На пороге стояла вся Иркина бригада и еще несколько женщин из других комнат. Такое шоу пропустить было грех.

Яркий свет ослепил бригадиршу, и какое-то время она подслеповато щурилась, пытаясь высмотреть ту, что стала причиной ее «расстройства».

А в этот момент, с соседней койки поднялась Маргарита. Эта женщина была самой высокой в нашей бригаде, а может и во всей колонии. Ростом, почти, метр девяносто, Ритка возвышалась над Иркой, как башенный кран.

– Ну что ты орешь, – совершенно спокойно сказала она. – Тут половина колонии уже с твоим переспала. Нашла, тоже, мужа себе.

Смысл сказанных Риткой слов дошел до пьяной Ирки не сразу. С горящим, от бешеной ревности, взглядом, она уже кинулась в мою сторону, надеясь вцепиться в ненавистную соперницу, как вдруг остановилась, медленно развернулась и глухо спросила у Ритки:

– Ты тоже?

– Знаешь, – снова спокойно ответила та, – от меня не убудет.

А деньги, они всегда деньги. Их много не бывает. Твой Макс хоть и хреновый любовник, зато щедрый, – заключила она, вызвав этим признанием нестройный смех присутствующих.

Слова женщины произвели эффект разорвавшейся бомбы. Ирка бросилась в атаку. В ее руках сверкнуло, откуда-то взявшееся, лезвие. Но рост не позволил ей дотянуться до горла Ритки, куда она и метила.

Женщины, скопом, навалились на ничего не соображающую от ревности невесту, и повалили на пол. Лезвие отобрали. Оно было испачкано в крови, не то Риткиной, на руке которой расплывалась алая дорожка, не то самой Ирки, поскольку в ответ, Ритка – каланча, заехала ей в нос и сейчас, будущая жена Макса, виновника всей этой заварухи, лежала на полу, прижатая своими подружками и, хлюпая кровью из носа, выла.