Последний выключает свет

Но это должно решиться со временем, а пока можно было бы начать формировать свою клиентуру: «И совсем не обязательно об этом докладывать вождям. Пусть и у меня будут маленькие секреты. Так сказать, заначка на черный день», – решил Руслан, и приступил к реализации внезапно появившегося плана.

Из реки текущих конвертов пробился ручеек, который свернул в сторонку.  Постепенно ручеек становился все больше, и Руслан довольно потирал руки: «Деньги – это власть. Немножко времени, и все образуется. И займем мы места, принадлежащие нам по праву».

Он даже начал присматривать молодых специалистов, которые, по его мнению, должны были образовать с ним новую коалицию молодых реформаторов. «Это будет новая струя, новое дыхание. Мы перевернем этот мир. И тогда я буду правителем этого городка, и вот тогда мы начнем строить настоящий мир. Пора подумать о том, чтобы строить легальный, хороший бизнес. И тогда вопросов ко мне ни у кого не возникнет. И, кстати, неплохо бы узнать, как там Ира. Кажется, пришла пора показать, кто я есть».

А Ира словно ждала этой встречи. Бросилась на шею, жарко нашептывала об ошибках молодости и о том, что любила его всегда. И думала о нем день и ночь, и была уверена, что позвонит он непременно, и теперь она примет все, что уготовано судьбой. Судьба уготовила ей стать любовницей. Не звонить самой, не диктовать условий, прилетать по первому требованию, куда скажут. Она развелась почти год назад и теперь могла «посвятить свою жизнь любви, которая всегда в ней жила и которая станет ее болью», – как иногда обреченно говорила, провожая Руслана домой.

– Иди к жене. Стой. Повернись, – она внимательно осматривала, нет ли волос. – Теперь иди. Все хорошо. Нам ни к чему лишние проблемы.

– Умница, – Руслан целовал на прощание, отмечал ее заботу и нежелание разрушать семью. Все складывалось именно так, как нужно, и именно такую любовницу он мечтал найти.

А дома, усталый и сосредоточенный, он не выпускал из рук телефон, решая тысячу вопросов, которые, быть может, и не требовали его немедленного участия.

Но Верунчик должна видеть его именно таким: зацикленным на работе, ответственным руководителем и кормильцем семьи.

– Ты совсем меня не хочешь, – Вера присела на край постели, обреченно склонив голову. – Одна работа на уме.

– Что ты придумала опять? – Руслан процедил сквозь зубы, скрывая злость. – Нормально живем. Я мужчина, и работать – это нормально.

– Работать нормально, а не жить на этой работе.