Последний выключает свет

 – Не такой ты, как каким казаться хочешь. Сильный, смелый, но здесь жестокость нужна. А у тебя ее не хватает. Мой совет: делай деньги и бросай. Иначе сопьешься.

– Не сопьюсь, – Руслан потянулся к бутылке. – Просто день тяжелый. И вообще, имею я право на выходной?

– Имеешь, – Ира села рядом. – Наверное, пару раз прокатит. Потом лимит доверия закончится и…

– И что? Договаривай, – Руслан прищурил взгляд.

– Сам знаешь. Тебе пора.

– Ладно, – он сходил в ванную, умылся, пристально вгляделся в зеркало, рассматривая лицо, и удовлетворенно отметил, что выглядит вполне прилично.

– Такси возьми, – Ира, сложив руки на груди, наблюдала за его неторопливыми сборами.

– Я нормальный, – Руслан потянулся для поцелуя, но Ира уклонилась.

– Ничего нормального не вижу, – она брезгливо поморщилась. – Перегар ужас.

– Как знаешь, – раздосадованный Руслан выскочил на улицу, прыгнул в машину, достал телефон.

Кашлянул, пытаясь придать голосу твердость. Еще раз перезвонил на работу. Кажется, там все было нормально.

Легкое сочувствие в голосе шефа, похоже, даже радость у подчиненных. Еще бы, сегодня он не будет «третировать своими зехерами», как однажды подслушал в туалете обрывок диалога сотрудников. «Вера? С ней решится. Потом. Чуть подуется, но никуда не денется. Тесть? Этот черт проблемы создать может», – Руслан вздохнул, решая, что делать. Словно читая его мысли, телефон зазвонил, а на экране появилась имя абонента: ТЕСТЬ. «Мы вас не ждали, а вы приперлися», – сказал про себя и ответил на звонок:

– Доброе утро, Владимир Тимофеевич, – от «папа» решил воздержаться, словно подчеркивая, что сейчас в рабочей обстановке.

– Ни хрена не доброе. Вера ночь не спала. Ты где шлялся? Я тебе говорил, подвязывать с…, – дальше цензурные выражения закончились, и Руслан прикрыл глаза ладонью, сдерживая желание ответить в таком же стиле. Инстинкт самосохранения работал в нем всегда, и даже сейчас мозг выискивал нужные слова и интонации.

– Владимир Тимофеевич, – дождавшись паузу Руслан, отрешенно и, по его мнению, с определенной долей трагизма, изрек, – есть вещи, которые не просто переносятся.

Вы в курсе, что Пинчук умер?

– Ты всех умерших оплакивать будешь? – в голосе тестя жалости не мелькнуло, но хотя бы тон понизился, что уже было успехом.

– На всех меня не хватит, а вот тех, кого я завалил, нелегко принять.

– Ты нормальный? Ты при чем?

– Конечно, все не причем. А ведь это я указания дал. Это я не дал отсрочки. И это мое решение, а не ваше.