Рыжая всадница, и Чуть грустно…

Он айтишник, кроит программы, но не в последний месяц. В который их встречи стали ежедневными. И это уже напоминало лёгкое безумие.

Она вошла, мелодичная, тонкая, с высокой грудью. Уверенно улыбающаяся, с красивым, по-татарски широким лицом.

У него встал сразу, жадно, упруго. Он потянул её за руку, на канапе.

– Нет! – вырвалась она и указала на закрытую дверь соседней комнаты. – Туда!

Эта сильная, молодая и сумасшедше желаемая женщина смотрела требовательно и с вызовом.

– Сегодня там!

Пресытиться ею ему не удавалось.

Тяга к ней была самым сильным чувством из всех, которые он когда-либо испытывал к женщинам. Он повёл её в спальню, на женину постель, под иконы…

После, одеваясь, она делово, с паузами проговорила:

– Я не хочу так дальше. Даю неделю на сборы, на объяснения с женой.

– Ты же живёшь с этим… – хмуро заметил он.

Женщина рассмеялась.

– С этим! Тот провалит. Уже провалил! Ты что, меня считаешь шлюхой? Я с двумя не живу.

– А потом так же, как он, и я провалю?

– Дурачок, ты будешь мужем законно! Легализация полная! – снова рассмеялась она.

– А как с ней?

– С твоей женой? – совершенно равнодушно уточнила гостья.

– Да. Как я ей скажу? Она же твоя подруга.

Подруга усмехнулась нагло и высокомерно.

Белея от гнева, желая её задушить, мужчина всё равно оставался бессильным перед этой жестокой женщиной.

– Я сказала всё. Лучше всю ситуацию объясни своей супруге, милый мой, сам. Со мной разговор будет куда больнее, поверь. И потом я беременна.

Так что на этом точка.

Его ухмылка выразила недоверчивую иронию.

– Поберегись, – вдруг тихо и зло проговорила женщина, внимательно оценивая своего любовника. – Рожу расцарапаю. Повторяю в последний раз: я не шлюха. У тебя неделя.

У дверей он спросил её:

– Ты меня хоть любишь?

Хрупкая на вид, стальная внутри, смягчившись, гостья легко провела рукой по его лицу и, улыбаясь, добавила:

– Ты моя маленькая домашняя собачка, дурачок, мой пуделёк. Никто никогда так нежно, так сладко и с такой страстью не трахал меня.

***

Идиот

– И-ди-о-тэ, – проговорила моя жена по слогам из кухни так, чтобы наши две девочки обязательно слышали.

– Идиот, – отчеканила она наконец слитно.

Я знал: в данный момент она повязывает цветной в полоску кухонный фартук. На это уже выходили дети. Удобно усаживались на маленький и такой же цветной в полоску, как передник жены, диванчик. Который стоял как раз напротив моего кресла.