Не ждите смеха Козодоя

Последняя чавкала под ногами, с упоением цепляясь за обувь, оседая на всём, к чему дотянется.

Железнодорожные пути были частично разрушены за время войны, поэтому маршруты были нестабильные и редкие. Многие посчитали бы роскошью использовать этот вид передвижения, ставший чуть ли не единственным. С учётом того, что авиация стала опасной с появлением виверн в небе.

Ей не нужно было всё это. Она не хотела приходить сегодня утром на вокзал и садиться в поезд. В воспалённом мозге ярко рисовалась картина удаляющегося города, в котором она оставляла всё.

Знакомых, семью, работу и…

– Готова? – голос столь желанный, но холодный.

Хотелось бы чаще его слышать, только не с такой скукой, переполняющей каждое слово. Осторожно оглядев сопровождающего, она едва сдерживала слёзы. Нос тонкий с небольшой горбинкой, поджатые губы и губительно-голубые глаза. Совершенно неказистые, умоляющие о том, чтобы кто-то наполнил их. Эгоистично, но с первой встречи она понимала, что может это сделать. Наполнить море жизнью, согреть и заставить увидеть что-то новое.

Но Море не желало наполнить её. Сколько пустых причин для встреч она придумывала.

– Козодой? – он так и не дождался ответа.

– Всегда готова, – улыбка совершенно безумная, отчаянная.

Не оценил. Как обычно. Новая волна боли. Её море было жестоко.

– Тогда тебе пора. Никто не придёт провожать?

– Думаешь, я рассказала кому-то?

– Не знаю.

– Нет, не рассказала.

В голове звучал вопрос: «почему?». Хотя, это было лишь её больное воображение.

Утренний туман заливал разбитую платформу. Или это был пар? Думать не хотелось. Желание несбыточного ответного чувства разбивал звук приближающегося поезда. Так хрустели кости на поле битвы, так рвались её нервы каждый раз, когда она приближалась к нему.

Как низко было бы назвать это любовью. Одержимость? Влечение? Жадность? Определённо, это было ближе.

– Там будет море, – будто невзначай.

– Там не будет Моря.

– Дарина, я…

– Нет, не говори. И так пиздец как больно.

Она села в поезд под его молчаливую растерянность. Не заслужила даже взгляда вслед удаляющемуся вагону. Физически чувствуя, как рвутся связи с прежним, привычным миром Козодой удалялась от возлюбленного Моря к совершенно чужому и незнакомому. Это было её первое свидание. И последнее – с любимым человеком.

***

– Тут не так и плохо, – Прохор распахнул дверь в комнату. – Пару дней протянете.

– Спасибо за заботу, – Дарина без особого восторга вошла в жилище.