Грядет еще одна буря

А Зейнат словно ожидала такого приглашения; без малейшего сопротивления она накидывает на себя чадру и в сопровождении инженера Сайфа отправляется в больницу.

Сайф же, на грани помешательства из-за любопытства, всеми путями пытается выудить из Зейнат хоть словечко и узнать, что же такое произошло. Но Зейнат, сохраняя полное спокойствие и выдержку, из окна автомобиля смотрит на улицу и молчит, будто воды в рот набрала. На все вопросы Сайфа она никак не реагирует, так что он в конце концов взрывается от гнева и смятения:

«Уважаемая ханум! Почему вы не понимаете? Я правая рука Хадж Амина: и его поверенный, и управляющий, и сын его, и советник, все для него.

Нет ничего в его жизни, что было бы мне не известно. Разве я не должен знать, какую беду вы принесли этому старику, что его в больницу положили?»

Вместо ответа Зейнат невозмутимо спрашивает: «Вы и правда его сын? То есть Хадж Амин – ваш отец?»

От этого вопроса Сайф злится еще больше: «Из всего, что я сказал, вы только это услышали?! Нет! Хадж Амин не мой родной отец.

Он мой духовный отец. Я не его настоящий сын, но его правая рука. И поверенный, и приказчик, и хранитель его тайн».

«То есть Хадж Амин очень вам обязан по духовным соображениям?»

Сайф срежещет зубами, но пытается подавить свой гнев. Сворачивает к обочине, жмет на ручной тормоз, поворачивается и с деланным спокойствием говорит: «До сих пор вы не удостаивали ответом мои вопросы, и теперь, вместо того чтобы ответить мне, вы задаете свои вопросы! Но так нельзя!»

«Ответ на ваш вопрос ясен, господин Сайф! Раз уж Хадж Амин вам настолько доверяет и поверяет вам свои секреты, то если бы он сам счел нужным, то обязательно поведал бы вам эту тайну».

«Но у него не было такой возможности. Начиная с позавчера, когда из-за вас он угодил в больницу, и до настоящего времени, то есть до утра сегодняшнего дня, он без сознания был».

Зейнат хладнокровно отвечает:

«Ну, при первой же возможности он вам расскажет.

И во-вторых: если меня осуждают или обвиняют, что я виновата в ухудшении состояния Хадж Амина, зачем вам понадобилось снова приезжать ко мне?! Вы не думаете, что когда Хадж Амин меня увидит, ему станет хуже?»

В голосе Сайфа появляется тревожный, просительный оттенок: «Ну почему же? Клянусь Богом, это только мое мнение. Мне не удалось поговорить ни с ним, ни с его врачом! С того момента, как к нему вернулось сознание, он постоянно твердит ваше имя.