Самозванка в академии

Она частенько помогала Гленне, особенно когда та носила под сердцем дитя, так что стоять и ждать указаний она не собиралась, дел и так было невпроворот.

Раз лорд Гровер Ланфорд только прибыл в поместье, то захочет принять ванну или умыться, а значит надо принести кувшин с теплой водой и распорядиться насчет ванной. Сделав это, Абби достала чистое белье, и, зная, как хозяева любят нежиться на мягких перинах, принялась взбивать постель. Чем больше желаний она сможет предугадать сейчас, тем реже ее будут вызывать потом к себе перезвоном колокольчика, как какую-то ручную собачонку.

Аббигейль взбила несколько белоснежных подушек и заправила кровать покрывалом, как вдруг на ее талию легли чьи-то руки. Занятая работой, Абби даже не заметила, как открылась дверь. Она попыталась дернуться, обернуться, но ей этого сделать не позволили. Незнакомец крепко держал ее, прижимая к себе и не давая пошелохнуться.

– Тебя разве не учили, девочка, что постель мужчины должна быть не мягкой, а теплой, – зашептал он ей в самое ухо.

Его шепот, высокий рост, и длинные пальцы дали Аббигейль понять, кто же все-таки находится позади нее и это ее совсем не обрадовало. Лорд Ланфорд, а это был именно он, тем временем активно шел в наступление и одной рукой уже смял маленькую упругую девичью грудь. Все внутреннее естество молодой девушки воспротивилось подобной ласке, и она сама не знала, что в большей степени было тому причиной: то, что лорд Ланфорд был ее лэндлордом, или то, что она по-прежнему воспринимала его как названного брата, каким он когда-то являлся.

Резко развернувшись, Абби взмахнула рукой и дала пощечину наследному графу. Сначала сделала, а потом подумала. И подумать было о чем, например, что ждет горничную за неповиновение или за то, что она подняла руку на лорда.

Ее последней надеждой было то, что это все нелепое недоразумение, и что лорд Гровер ее просто не узнал. Но спасло Абби от сиюминутного наказания совсем другое.

Напряженную тишину нарушил скрип открываемой настежь двери и цокот каблучков леди Аделис, спешащей через гостиную в спальню к единственному сыну.

Стоило ей появиться в дверном проеме, как гнев в глазах Гровера сменился на милость. Не поднимая головы, Аббигейль попятилась к выходу, благоразумно спасаясь бегством от двух хозяев, маскируя свою трусость за вежливостью и уважением к родственным узам.

– Мальчик мой, ну, наконец-то, ты приехал, – распростерла леди свои объятья для сына.

– Аббигейль, зайди ко мне вечером.