(не)запланированная любовь

? Найди подставную невесту и сделай из нее подставную жену! Или заплати эти невероятные деньги журналистам, заставь их молчать о том, что твой брат натворил!

Вдруг его горячие, жесткие ладони опускаются на мои плечи, большие пальцы вжимаются в ключицы. Я начинаю дергаться, но нерушимой хваткой он удерживает меня на месте, под своим пристальным, обжигающе ледяным взглядом. Артем наклоняет подбородок вперед, сосредотачивая внимание на моих несчастных глазах.

– Мне осточертело продолжать этот бесполезный торг.

Я пытаюсь защитить тебя, ясно? ? Артем встряхивает меня, словно надеется привести в чувства, и рывком дергает к себе, придавливая к атлетически крепкой, вздымающейся груди. Жарко дышит мне в ухо и сообщает: ? Твой ненаглядный женишок натворил кое-что пострашнее карточного долга.

О чем он?

– Немедленно отойди от моей дочери!

Мама, до этого момента смиренно наблюдавшая за нашим спором со стороны, сокрушается на старшего сына Александра Сергеевича. Она буквально втискивается между нами, разъединяя и отталкивая Артема, и заслоняет меня собой.

– Клянусь, ты пожалеешь, если еще хоть раз посмеешь дотронуться до моей девочки без ее разрешения.

Моя прекрасная мамочка. Моя неустрашимая защитница. Она отводит руку немного назад, водит ею по воздуху в поисках моей. Я переплетаю наши пальцы, уткнувшись лбом в ее плечо. Шепчу: «Спасибо, мамуля, люблю тебя», и ощущаю, как неописуемо приятное тепло рождается в районе солнечного сплетения, наполняя супергеройским могуществом клеточку за клеточкой.

Рядом с ней я чувствую, что нахожусь в безопасности, и все сумею преодолеть.

Нахмурившийся Артем открывает рот, но прежде чем что-то сказать, с громким клацаньем зубов вновь закрывает его, сдавливая уста в бледно-розовую тонкую полоску. Передумывает делиться своими мыслями, с шумным вздохом запрокидывает голову назад и сверлит сердито высокий потолок.

– Au diable!* ? в конце концов он негодующе рявкает на французском и сопровождает ругательство эмоциональной жестикуляцией рукой.

Плечистый обладатель густой смолянистой шевелюры разворачивается на сто восемьдесят градусов и держит путь на выход.

Я успеваю проследить за его несколькими широкими шагами.

А затем чувствую, как мама напрягается всем телом, буквально каменеет за считанные мгновения и издает протяжный стон. Самый страшный в мире звук ? хриплый, сдавленный, беспомощный…

Она начинает падать, и мне чудом удается подхватить ее.