О, мои несносные боссы!

Никогда, – проговариваю пониженным, рычащим голосом, стирая с лица малейший намек на веселье. Даночка больше не кривит губы в отвращении и гневе, удивленно округлив глаза. – Уяснила?

Я испытываю почти физическое удовлетворение от превосходства над Покровской. Поднимаюсь с кресла и подхожу к проглотившей язык девушке. Она пятится, а я корректирую траекторию ее отступления. Она прижимается попкой к краю моего стола и бормочет одними лишь губами: «Черт», понимая, что загнана в тупик.

Я кладу ладони близко к бедрам Даны по обеим сторонам, оставляя между нашими лицами неприлично мизерное пространство.

Кисонька в растерянности, не смотрит мне в глаза, блуждая лихорадочно мечущимся взором по моему подбородку, скулам, но не поднимается выше. Она явно не ожидала от меня такой наглости.

Хочу поцеловать ее. Запихнуть свой язык ей в ротик и тщательно отполировать. Развернуть к себе спиной и нагнуть, чтобы пощупать задницу. Зуб даю, жопа у Даны упругая, и шлепки получатся звонкие, сочные, а следы на нежной оливковой коже – яркие и розовые.

Рискую поплатиться за это побитыми яйцами, но попробовать стоит.

Черт возьми, мне нечего терять.

Я поднимаю руку, собираясь провести костяшками пальцев по щеке Даниэлы, но внезапно меня ведет в сторону.

– Вот срань, – я со стоном сжимаю переносицу.

За*бало…

Жмурюсь и вслепую вожу свободной рукой перед собой, чтобы найти опору. Адская боль вспыхивает в лобной доле.

Я не способен дышать, пропуская через свое напрягшееся естество мучительную пульсацию. Где-то на периферии звучит голос Даниэлы, но я не различаю слов из-за шума в ушах.

Немного отпускает, и я лезу во внутренний карман пиджака. Дрожащими пальцами откручиваю крышечку пластиковой баночки. Стряхиваю в раскрытую ладонь пару пилюль и закидываю в рот.

К моменту, когда моя агония рассеивается, Даниэлы в кабинете нет.

Глава девятая

ДАНА

Что за ерунда только что произошла с Макаром?

Ни с того ни с сего скрючился и замычал от боли.

Я воспользовалась шансом и удрала. Броситься на помощь не додумалась. Мы даже не из той категории знакомых, в которой неприязнь перекрывается беспокойством в экстренных ситуациях.

Придурок напугал меня. Что хотел сделать, когда потянул к моему лицу свою грязную клешню? Поцеловать? В немедленном порядке получил бы по своим крошечным бубенцам.