О, мои несносные боссы!

Дана пробуждала во мне какой-то особый вид безумия.

Сейчас, вместо того, чтобы заниматься решением рабочих вопросов, я думаю, под каким предлогом затащить брюнетку в свое прокуренное логово.

Я же ее босс, в конце концов. Поводов – масса.

Фантазируй, Макар. Фантазируй.

По стационарному телефону связываюсь с Настей из приемной.

– Солнце, хочу булочек. Скажи Дане, чтобы сбегала до пекарни и купила мне парочку синнабонов.

В желудке как по команде заурчало. Представляю свежее тесто, покрытое волнами глазури и укутанное в аромат корицы, и быстро добавляю:

– Пусть бросает все дела.

Если не управится за полчаса, я съем ее. Так и передай.

Едва завершаю вызов, дверь в мой кабинет распахивается.

– Что еще за: «Скажи Дане, чтобы сбегала до пекарни»?! – злится Покровская.

Я широко улыбаюсь. Слышала, значит?

– Что непонятного? Я хочу, чтобы ты купила для меня…

– Плевать, что ты хочешь, придурок, – она безапелляционно перебивает меня, насаживая на свой грубый и острый, как копье, комментарий.

 – Обращайся в таком пренебрежительном тоне с белобрысой великаншей, – она машет рукой в сторону двери позади себя, намекая на Настю. – Но не со мной. Я тебе не девочка на побегушках.

Я нагло прохожусь взглядом по телу Даны, задерживая внимание на соблазнительном декольте.

Дьявольски хороша.

– Обвиняешь меня в пренебрежительности, обзывая придурком? – за саркастичным смехом прячу возбуждение. – Кошечка моя, забыла, что ты здесь никто, и звать тебя никак? Побежишь как миленькая, даже на край света, если я того пожелаю.

Я, – тычу на себя пальцем в грудь, – твой босс.

– Должно быть, гордишься собой сейчас, – она щурит красивые глаза, метая в меня сверкающие молнии из узких отверстий. – Что, мстить будешь? Думаешь, напугаешь?

В брюках становится тесно, и я бы с удовольствием сейчас поправил член, но не промышлять же подобным перед леди? Хотя Дана, скорее, гопница, очутившаяся в теле сногсшибательной красавицы. Итальянские корни проявляются не только в чарующей внешней экзотике, но и в пылком темпераменте.

Усмирить эту кобылку – задача не из простых.

– Сегодня твой первый день, поэтому я закрою глаза на твою неблаговоспитанность, – со всем неприсущим мне великодушием и откровенным издевательством снисхожу до помилования. – Чушь про соблюдение субординации еще наслушаешься от Ромы, или Феликса. Я же скажу по-простому. Запихни свое высокомерие поглубже в глотку и не смей перечить мне.