Пробуждение первых

Он знал, что она придет, она каждую ночь прибегала сюда. Сидела на берегу и спокойно смотрела на тихую гладь воды…

– Как же тебе сейчас нелегко! – Надя положила голову на руки, обращая взгляд, полный сострадания в глаза дяди. – Я уверена, что у тебя все обязательно наладится с работой. Но не может быть, чтобы не было других вариантов. Это же просто каторга!

– Я и сам понимаю, но ничего лучше пока найти не удается. Вот и приходится по двенадцать часов трудиться в немыслимых условиях! Но жить-то на что-то нужно.

Не у детей же просить… – дядя, уже существенно охмелевший, налил очередную порцию горячительного напитка. – Вот и ты приехала. Вижу, что плохо, вижу, что страдаешь, а сама молчишь!

– Я во всем сама виновата, вот и не жалуюсь, дядя Слава. Не нужно меня жалеть. Ты не волнуйся, это скоро пройдет. Еще пару дней на ставке, и я снова вернусь в форму.

Наигранность Надиных слов была очевидна, и вместе с этим стало понятно, что она уже давно все решила, вынесла себе приговор, осудила и поместила в исправительное учреждение, коим поневоле стал его дом.

– Дядя, мне нужно прогуляться. Что-то я охмелела от твоей медовухи. Ты ложись, за меня не волнуйся. Я скоро приду.

– Я и не волнуюсь. На днях приедет Влад, да Катюша обещала прилететь. Скоро у тебя будет хорошая компания. Все будет хорошо, я верю!

Дядю свалил сон. Каторжная шестидневная работа вытягивала из него много сил. Медовуха забрала последние. Надя позвала тетю Валю, и они вдвоем помогли Вячеславу Михайловичу дойти до кровати.

– Ты ложись, за меня не беспокойся. Я пройдусь перед сном и скоро буду.

Схватив полотенце и сигареты, Надя пошла на ставок. Она была нетрезва, и когда, как не сейчас, есть возможность признаться себе во всех своих грехах и слабостях. Лишенный аналитики мозг был беспощаден и правдив. Наверное, давно нужно было напиться. Так хоть врать сама себе не будешь.

Она спустилась по покатому холму к воде. Вечернее время уже брало свое. Сумерки опустились на маленькую деревню, обостряя границы пейзажа и рисуя все более четкую тень.

Ноги не слушались, но ее это не волновало, а даже забавляло. Надя всегда себя сдерживала, пыталась контролировать, держала марку… Сейчас же она весело, заплетаясь в собственных ногах, шла к ставку. Оказавшись на холме, ей все же пришлось собраться, чтобы не сломать ноги на спуске. Убедившись, что она одна, Надя сняла сарафан и, оставшись в одном белье, пошла в воду.

Глубина начиналась сразу.