Пробуждение первых

Ответы приходили очевидные – она просто не умела быть женщиной.

Месяц они ничего не слышали друг о друге, пока не встретились случайно на улице. Они мило побеседовали и решили вместе выпить кофе. А потом все опять закрутилось… Любовь, страсть и планы на будущее.

Надежда была почти счастлива, он старался ее не унижать, она – не принижать его достоинств. Всячески пыталась усмирить свою гордыню. Пока однажды, почувствовав себя плохо на работе, раньше не приехала домой.

Сцена была классической – он и ее подруга.

Разбитая и раздавленная, через трое суток она выползла из кровати и стала собирать вещи. Надя начала беспокоиться за свой рассудок, так как ее посещали заманчивые мысли о суициде. Оставшиеся на периферии мозга частички разума подсказывали ей, что дело это нехитрое, и если поездка в Украину не поможет, то она всегда успеет наложить на себя руки.

– Девушка, вы будете выходить? –голос будто из другого мира вытянул ее из череды воспоминаний.

Над ней стоял не довольный водитель и грубо теребил ее за плечо.

Оказывается, она давно уже приехала в Москву, и все пассажиры покинули свои места.

– Прошу прощения, видимо, я задремала.

***

Все молодые люди, сидевшие за столом, устремили свой взгляд в сторону Смирнова. Поежившись на своих стульях, словно устраиваясь по удобнее (как будто это было возможно), предвкушали длинный рассказ. Кое-кто приготовил блокноты для конспекта. В комнате воцарилась идеальная тишина…

– Как указывает нам источник, последний запрос на «Пробуждение» семьи был в начале Второй мировой войны, но по какому-то странному, а может преднамеренному стечению обстоятельств «Пробудить» удалось только двоих.

Комиссия так и не установила тогда причину этого нонсенса. Это и привело к тому, что в правительстве сомневались, что война начнется так скоро, так как ждали другие «Пробуждения». Последствия этой ошибки, мы все прекрасно знаем… Братьев звали Иван и Константин. Оба из Сибири, – Смирнов бросил на стол пухлый конверт с выцветшими от времени фотографиями.

– Они даже не были родными братьями, всего лишь двоюродными, – голос Смирнова слегка дрогнул, когда он увидел краем глаза на фото двух молодых парней.

Он задумался: ведь он сам был их ровесником. С фотографии на него смотрели улыбающиеся, светлые лица. Какое-то тепло исходило от них. Взгляды ребят были настолько открытые и искренние, что им сразу хотелось верить.