Пасхальные рассказы

Вдруг в ее голове мелькнула преступная мысль:

«Украду! – подумала она и испугалась своего намерения. – Ведь что придет в голову? Красть!..»

Лиза притворно засмеялась, но мелькнувшая мысль не выходила из головы.

«Разве это будет кража? – заранее оправдывалась она перед собой. – Ведь я возьму у отца, у матери, и от них все равно когда-нибудь перейдет ко мне же то, что у них есть».

Утешая себя таким образом, Лиза постепенно осваивалась с тем, что задумала, и с восторгом представляла себе, как ее задушевная подруга Шура радостно встретит Светлый праздник.

«Голубушка, милая моя, – думала она, – и вдруг будет плакать, – шептала «злоумышленница», собираясь совершить преступление. – Если бы отец и мать были добрыми, разве мне пришло бы в голову украсть у них. А то, заикнись только о деньгах, так мало того, что не дадут, а три дня будут читать нравоучения о вреде расточительности и о пользе экономности».

«А не пойти ли к матери и попросить нужную сумму», – подумала вдруг девушка, но тотчас же спохватилась.

«Я могу испортить все дело, – решила она. – В случае чего… сейчас же заподозрят меня. Лучше так…»

И она стала составлять свой коварный план. Хорошо зная, куда мать кладет бумажник и когда комод остается открытым, Лиза улучила минуту, шмыгнула в спальную, открыла шкатулочку и, отсчитав пятнадцать рублей, незаметно убралась.

«Может быть, мать и не заметит», – подумала она.

Но расчеты ее оказались неверными.

День, правда, прошел благополучно.

III

Цаплина, подводившая каждый вечер итоги суточным расходам и проверявшая свою домашнюю кассу, к ужину заметила пропажу. Начался скандал. На кого прежде всего могло пасть подозрение? Конечно, на горничную, и Евдокия Ивановна обрушилась на нее.

– Воровка! – кричала она. – В суд подам. Засадят тебя, так будешь знать, как лазить по комодам.

Несчастная прислуга оцепенела.

– Помилуйте, барыня, за что обижаете? Про меня никто не скажет, что я в чем-нибудь замечена. Обыщите меня…

– И обыщут. А как ты думаешь! Таким, как ты, потачки не дают…

На крик жены вышел Цаплин и обратился к Евдокии Ивановне:

– В чем дело?

– Украла! Пятнадцать рублей пропали…

– Не дожить мне до праздника, если я попользовалась, – вопила горничная, уходя из комнаты.