Катабасис

Куда интересней верить во что-то абсурдное. Эта мысль мимолетно пронеслась от одной стенки моего черепа до другой, и я уже о ней забыл, когда выходил из магазина. Но, поднимаясь в своем видавшем виды лифте, я вновь о ней вспомнил, когда увидел коряво нарисованную свастику, рядом с которой расположилась надпись «Heil Giger!», и тут я на секунду представил, как бы выглядел «Чужой», если бы в фильме космические славяне боролись за чистоту своей расы с пришельцами из глубокого космоса, похожими на гостей с ближнего востока.

Не знаю, как вы, а я бы на такое посмотрел. Когда я зашел в прихожую, я уже оттуда услышал, как на кухне храпел Андрей. Не став его будить, я поставил кулёк с водой на тумбочку в коридоре, прошел в свою комнату и рухнул в кровать не раздеваясь. И как только моя голова коснулась подушки, я мгновенно уснул.

Приснившейся мне в тот день кошмар я запомнил весьма отчетливо. Думаю, Юнг смог бы написать небольшое эссе, проанализировав мое ночное видение.

Я оказался на возвышенности перед иконостасом в небольшой каменной церкви.

Одет я был, как священник. В руках у меня была чаша с вином, а перед ней стоял прихожанин, за которым выстроилась еще целая очередь. Скрещенные на его груди руки напоминали длани египетского фараона, только вот в них не было крюка и плети. Ничего вроде бы необычного, но тут в моей руке не оказалось чаши, и губы мирянина смачно чмокнули нечто похожее на балалайку, отчего у того глаза аж на лоб полезли. На этом моменте паства испуганно зароптала, и святые с фресок на стенах с неиллюзорным неодобрением посмотрели на меня или, во всяком случае, мне так показалось. После этого из-за иконостаса будто по щелчку пальцев вышло четыре стареньких бабульки в разноцветных вязанных балаклавах и оранжевых балахонах. Каждая из них держала какой-то инструмент: кто бас-гитару, кто синтезатор. Я взирал на все происходящее с удивлением не меньшим, чем прочие посетители храма. И тут одна из «музыканток» уверенным шагом вышла на середину амвона и громким, хрипловатым голосом закричала в микрофон: «Эта песня для самых лучших прихожан в мире!» Но вот какой именно храм она назвала, я уже не услышал, потому что неведомо по чьей воле мои руки сами собой заплясали по струнам мой электробалалайки. Звуки слились в чудовищную какофонию, за которой едва ли можно было что-либо расслышать. Но слова песни будто бы лились мне в душу, и я их слышал не умом, а сердцем. Содержание было примерно такое:

Ламы, в кашаи одетые, влекут паломников к себе.