Катабасис

И люди светлые, прозревшие идут в объятия к

дхарме.

Мантры священные, духовные просветляют души

киевлян,

И Будды ненаглядные зовут к себе простых мирян

(Камоон!)

Наши ламы самые красивые,

Пам-пам-пам пам-пам-парам,

Наши ламы самые красивые,

Пам-пам-пам пам-пам-парам,

Наши ламы самые красивые,

Пам-пам-пам пам-пам-парам,

Наши ламы самые красивые,

Пам-парам парам-парам-прам.

Четки надеваю на запястье с благословения

Будды,

И в наши храмы ненаглядные всегда дорога

молодых,

А омраченные, неблагородные летят и давятся

дукхой,

Скрипя зубовным скрежетом и плача над своей

кармой.

Наши ламы самые красивые,

Пам-пам-пам пам-пам-парам,

Наши ламы самые красивые,

Пам-пам-пам пам-пам-парам,

Наши ламы самые красивые,

Пам-пам-пам пам-пам-парам,

Наши ламы самые красивые,

Пам-парам парам-парам-прам…

На этом моменте прихожане ринулись к нам всей толпой, видимо, не выдержав столь откровенного богохульства в Божьем доме.

Или это ритмичные звуки моей балалайки ввели их в религиозный за?мок? Меня окружило человек тридцать, все они толкались и пихались, желая первыми дотянуться до меня. Расправа обещала быть немилосердной. Они начали рвать мою одежду и остервенело кусать и царапать меня. Но когда к обезумевшим людям пришло понимание того, что так легко человека не разорвать, ведь плоть отличается прочностью в известной мере, в толпе засверкали ножи, молотки и вилки. Интересно, откуда у паствы во время литургии взялись вся эта кухонная утварь? Как только мои кости захрустели под ударами молотков, а в левый глаз воткнули вилку, я проснулся.

Все мое тело покрывала холодная испарина, а в конечностях не унималась дрожь, будто через меня пускали разряды тока. Я посмотрел на часы, было уже три часа ночи. Заснуть снова не смог и в полудремотном состоянии провалялся до самого утра, потому что бесформенные впечатления о моем ночном наваждении отравляли все мои последующие часы в постели.

Кошмары – это, конечно, замечательно, но вот пропиликал будильник, обозначив тем самым, что мне пора идти трудиться во благо общества и моего холодильника. Я приподнялся над кроватью, голова сильно гудела, но работодателю глубоко плевать на ваши ночные пертурбации, если в них ничего не сказано, как повысить производительность труда или под каким предлогом не дать работнику премию.