Зарисовки из вагонного окна. Маленькая повесть

Миновав очередной тоннель, поезд сбавил скорость, осторожно, как бы на цыпочках, проходя опасный обрыв, напротив которого поодаль плыли в седом вальсе старые, изломанные и сожжённые жизнью деревья, а на переднем плане доверчиво раскинул объятия зелёный молодняк. Наконец, лес стал понемногу редеть, и дорога плавно пошла вниз.

Чувствовалось приближение человеческого жилья: мелькали небольшие копны в снежных шапках, на опушке лежали срубленные деревья. Вот и избушка «на курьих ножках», – маленькая, как в сказке Бажова: вот-вот выскочит из-за неё козлик «Серебряное копытце» и начнёт ножкой бить… Но вместо козлика вышла ядрёная баба в коротком халате, вылила по ветру грязную воду и, прикрывая глаза от слепящего солнца, стала смотреть на вагоны, будто считая их.

– И холод ей нипочём, – послышался одобрительный мужской голос, – ишь, коленки-то какие!

Проехав полустанок, поезд круто повернул направо, открывая приближающийся город в утреннем мареве. Примерно через полчаса мы с молодёжью гуляли, наслаждаясь свежим воздухом и твердью земли.

Узловая станция: здесь менялся электровоз. По другую сторону поезда деловито сновали женщины в оранжевой спецодежде, подавая воду в наш вагон. Одна из них никак не могла справиться со шлангом, который от напора вырвался из рук и весело танцевал, брызгая по сторонам.

– …твою мать, раззява! – послышался грубый голос, следом за которым мы увидели и его хозяина, – щуплого паренька. Он ловко управился со шлангом, потом, любуясь своей работой, таким же мужским, ещё неокрепшим и, видимо, непривычным для себя баском процедил сквозь зубы несколько цветистых матюгов и, наконец, удосужился взглянуть на провинившуюся.

И лицо его, деловито-сердитое до этого, мигом покраснело, вытянулось и приняло горестно-глупое, совершенно беспомощное выражение. Перед ним стояла прехорошенькая и несчастная в своей неумелости девушка: в её чудных озёрах-глазах звёздочками искрились слёзы. Мальчишка остолбенел, растерянно хлопая ресницами. Губы его подёргивались, словно пытаясь вымолить прощение, но слова не шли. А девушка горько и беззвучно плакала…

Объявили посадку, и, к великому сожалению, мне так и не удалось досмотреть конец этой драматической истории. Поезд набирал ход и грустно думалось о неустроенности мира. Почему-то было безумно жаль этого недотёпу: «ещё совсем зелёный… сам, поди, только начал работать, научился чему-то…».