Тузуклейская мозаика. Наш край астраханский

Как сказали бы сейчас – нашёл свою нишу и в ней закрепился.

А теперь поговорим о детях купца Мочалкина, и нас интересует, прежде всего, старшая дочь Ефросинья 1889 года рождения. Умная, волевая, мастерица на все руки: и шить, и вязать, и готовить, всё могла, всё умела и делала это с душой. Но гимназического образования в отличие от младшей сестры Татьяны не имела. Отец почему-то считал, что получить достойное образование ей не к чему, к жизни она готова, а это главное. Девок раньше при царе-батюшке рано выдавали: как зардеются щёки алые на улицу глядючи, и глаза с поволокой стали – мигом замуж, породниться значит с семьей хорошей и справной.

В этом плане у Василия Федотовича выбор был огромен: многих богатых сынков что из Астрахани, что с Черепахи знал лично, ко многим присматривался, да и намёки от солидных друзей о кандидатах в мужья дочери примечал, да отшучивался. Не лежала душа к ним, деньги к деньгам, понятное дело, да всех не заработаешь, а родную кровь несчастной делать грешно. Но в семье Мочалкиных, видно, демократия в отношениях среди домочадцев была, либо границы свободной воли детей были расширены, а может, глаза суетой повседневной были закрыты – проведал он

случайно, от людей посторонних, что между Ефросиньей и перегонщиком скота из Тузуклея симпатия вышла.

Перегонщики в сезон останавливались на ночь на хозяйском постоялом дворе, где молодые впервые увидели друг друга. И другом милым у богатой купеческой дочери стал простой житель села Тузуклей, незнатного роду-племени Савельев Гаврила Яковлевич.

Был он старше Ефросиньи на 5 лет, 1884 года рождения.

Что предпринял Василий Федотович? Взял плеть и давай ею лупить в обе стороны, дабы разговоры ненужные не потекли мутным потоком к компаньонам да к купцам одногильдейским? Нет, он взял да пригласил на беседу с глазу на глаз Гаврилу, испытать его словом, так как в деле его он уже видел. Раньше было в ходу слово «ловкий», оно означало «делать дело играючи, не запинаясь». Ловкость благороднее грубой силы. Так вот, Гаврила был ловкий парень во всех отношениях, и работать умел, и голову любовью купеческой дочери забил.

Говорили долго. Один – матёрый купечище, внутренним зрением видевший людей насквозь, кожей чувствующий их тайные помыслы и желания, другой —

25-летний сельский парень, кроме перегонов из одного села в другое, жизни не видевший.

Я думаю, что Гаврила осознавал уязвимость в своем незавидном материальном положении и месте на сословной лестнице того времени.