Ученик Бога. Драма

) Вот мне и приходит в голову мысль, что учёный проникает в тайны Природы, будучи уже готовым к этому открытию, и высшее счастье удовлетворения он испытывает именно в этот момент, в момент озарения, а не тогда, когда его мысли формулами ложатся на листы бумаги…

БРИЛЬ. Твой чай уже остыл.

ИЛЬЯ. Хорошо, я выпью его залпом.

БРИЛЬ. Видишь ли, важен факт результата твоего труда. Как ты смог к этому прийти, интересует историков, а современникам нужен продукт твоего труда, и он должен иметь прикладное значение.

Зачем идеи, в которых…

ИЛЬЯ. Для будущего.

БРИЛЬ. Будущее живёт настоящим.

ИЛЬЯ. А настоящее живёт будущим.

БРИЛЬ. Логика парадоксальная.

ИЛЬЯ. «И гений парадоксов друг».

БРИЛЬ. Из нас двои каждый по-своему прав. И вот поэтому я верю только одному – своему желанию думать и работать, работать и думать. Зачем это, для чего? Трудно объяснить. Легко было объяснять, когда я начинал, но сейчас у меня точное представление всех моих трудностей и, видимо, неточное представление трудностей других.

Но знание конкретных взаимосвязей в определенной области деятельности позволяет создать общее представление и целостность взаимосвязей разного рода человеческого труда.

ИЛЬЯ. Вы хотите сказать, праведник разнолик, а порок схож?

БРИЛЬ. Не только…

Короткая пауза.

Вот я и говорю о прикладном значении науки. Где, как не в медицине, мы обращаем всё для человека, для его телесного и духовного здоровья. Но если бы мы были всесильны…

Кишеневский садится на рабочий стол.

(Начинает ходить.) Да, как далеки мы ещё от этого. В прошлом году, в конце года, подошёл ко мне студент четвёртого курса. Ты, вероятно, его знал, его фамилия…

ИЛЬЯ. Полькин?

БРИЛЬ. Да, Полькин. Я вёл семинары в параллельной группе, и мы проходили тему: «Заболевание белой крови». В этот день я вёл две группы сразу, одновременно, и с начала занятия раздал каждому анализы развёрнутой картины крови и каждому задание – поставить диагноз… (Задумывается.) Так вот… дальше это и случилось.

Он подошёл ко мне, протянул анализы, где, как по его словам, он затруднялся поставить диагноз, и я, не задумываясь, обратил его внимание на характерные признаки, которые не могли заставить хоть чуть-чуть сомневаться… Тут же выясняется, что это анализы его, и он, в сущности, сам себе поставил диагноз. Потом уже было поздно и глупо говорить о возможности лейкемоидной реакции, если до этого я их учил так, как правильно ставить диагнозы, а не как утешать больных.