Стройотряд

Лёнька поднялся с кровати, потянулся, подошёл к окну и, посмотрев на группку мужиков, сидящих на скамейке под окнами, решил: «Нет. Я лучше посплю. Мало ли что завтра будет», – и, уже полностью раздевшись, улёгся в кровать, накрывшись хрустящей белой простынёй с толстым колючим одеялом.

Утром и в самом деле его разбудила незнакомая женщина.

– Пора вставать, – мелодично произнесла она и, увидев, что Лёнька открыл глаза, вышла из номера.

Лёнька сразу же поднялся, сходил почистить зубы и подогрел оставленный Петровной чайник.

Только он налил крепкого чая и укусил нежный пирожок, как дверь открылась и в номер вплыла Петровна.

– Доброе утро, Лёнечка, – поздоровалась она. – Ты чаёк-то допивай и выходи, а то мужики уже через полчасика собрались выезжать, – заботливо напомнила она.

– Спасибо, Петровна, – прошамкал Лёнька набитым ртом.

А та, усмехнувшись, махнула рукой:

– Ты ешь, ешь. Не торопись. Они без тебя не уедут. Я уж за ними присмотрю.

Лёнька быстро доел оставшиеся пирожки, прихватил рюкзак и вышел во двор, где на скамейке сидели несколько человек, одетых, как и все таёжники, в энцефалитки и с рюкзаками у ног.

Водитель грузовика, увидев вышедшего Лёньку, грубо окликнул его:

– Ты, что ли, Лёнька?

– Ну, я. А что? – Лёньке не очень-то пришёлся по душе такой окрик, от которого он чуть ли не встал в боксёрскую стойку.

– Да ничего, – так же неприветливо продолжил шофёр и скомандовал: – Тогда полезай в кузов да поехали.

Мужики его шутке рассмеялись и, дружно подхватив рюкзаки, сразу же пошли за ограду гостиницы, где стоял крытый брезентом грузовик.

Выходя со двора, Лёнька обернулся и, увидев на крыльце Петровну, помахал ей рукой.

Та в ответ тоже несколько раз махнула ладошкой, и он услышал:

– Когда назад-то?

– Я думаю, что месяца через полтора, – крикнул ей в ответ Лёнька и залез в кузов грузовика следом за остальными мужиками.

Глава третья

Грузовик тут же тронулся, а через задний борт, не прикрытый брезентом, Лёнька видел, как исчезают городские домики и чахлая растительность вдоль дороги. Постепенно начали появляться берёзовые рощи с редкими соснами, которые как бы показывали, что человеческое жильё закончилось и началась тайга.