Стройотряд

Воспоминаний о прошлой поездке в Золотую Гору у Лёньки не возникало, и он молча сидел на бортовой скамейке, крепко вцепившись в борт машины, наблюдая за извилистой дорогой и сопками, покрытыми густым лесом.

Порой машину подбрасывало на ухабах, так что приходилось постоянно амортизировать ногами, чтобы не отбить себе зад о деревянную скамейку. Эти прыжки на скамейке мужики воспринимали недовольно, иной раз и с матами, на которые Лёнька перестал обращать внимания. Здесь почти все так говорили, поэтому для него оказывалось не новостью, что порой из десяти сказанных слов только пара, а то и тройка, говорились по-русски.

Мужики периодически то начинали разговоры, то ехали молча. Лёнька не лез к ним со своими россказнями, а молчал, наблюдая за дорогой.

Далеко за полдень грузовик наконец-то въехал на прииск Золотая Гора и остановился перед большим деревянным домом.

То, что это контора прииска, Лёнька понял по красному флагу над крыльцом и большой табличке слева от двери, говорящей о том, что здесь находится начальство.

Остановившись перед конторой, шофёр посигналил, и через пару минут из дверей вывалился громадный небритый мужик. Видать, он находился здорово под мухой и сильно на что-то зол.

Как потом оказалось, из конторы вывалился директор прииска – высокий, бородатый и горластый мужик.

Его голос, как раскаты грома, моментально нарушил первозданную тишину, царившую на улице прииска.

– Ну и где этот папенькин сынок? – чуть ли не орал он. – А ну, быстро его ко мне.

Я тебе покажу, как надо матушку уважать! Ты у меня узнаешь, как мать ценить! – А дальше шёл набор слов из великого русского языка ненормативной лексики, которые уточняли, как именно этот маменькин сынок должен уважать свою мать.

«Вот это да! – опять пронеслась мысль в Лёнькиной голове. – И тут уже все про всё знают! Что будет?..»

Выпрыгнув из кузова грузовика, Лёнька, вскинув рюкзак на плечо, подошёл к недовольному директору.

– Здравствуйте, – посмотрев в глаза директору, попытался он начать беседу.

 – Я Макаров…

Но тут ни о какой беседе и речи не стояло.

Директор уставился на Лёньку красными выпученными глазами и заорал:

– Да знаем мы, что ты Макаров! Чего застыл тут столбом? – и, махнув рукой на вход в контору, скомандовал: – Иди! Или тебе особое приглашение надобно?

Обходя директора за полметра, Лёнька учуял стойкий запах спиртного перегара, исходящего от того, но, осторожно обогнув препятствие, проскользнул в открытую дверь.