Тайна с глазами, полными любви

Такое простое детское счастье – двое на большой земле. Рами знала, что папа тоже есть у нее – мама не скрывала, – но видела папу очень редко. Очень. Не хватало ей почувствовать отца, ведь у других соседских детей он есть – вон как смеются счастливо на прогулках в городском парке. Мама, папа и дочка – первый идеал мечты о счастье.

Они жили с мамой почти у моря одни и никого не знали. Их жизнь тоже никого не интересовала.

Уже в три года, как потом ей рассказывала мама, она была очень смышленой, ответственной, требовательной не по годам к себе.

С очень рассудительными вопросами, совсем не детскими.

Мама умела играть на пианино. Очень красиво играла. И дочка тоже научилась, ведь она хотела быть как мама. С трех лет начала играть. Музыка была каким-то иным миром, когда сердце рвется из груди и мечтательно закрываются глаза, но лучше их открыть – ведь клавиши могут убежать из-под маленьких детских пальчиков.

Относительное счастье и достаток всегда были в их маленькой семье.

Папа снабжал их всем необходимым. Всем, кроме отцовской любви, по причинам своего высокого положения в стране и постоянной занятости. Появление дочки на свет была самой его большой тайной, тщательно скрываемой от всех. Тогда Рами не знала всего этого – обычное детство.

Да, вот еще, очень вроде бы несущественно – девочка была левшой. Такой вот малый промах, а может, и знак судьбы. Замечательная эта ее, не такая уж редкая среди людей, особенность придавала бы ей еще один дополнительный шарм к ее обаянию, но только не в ее стране.

В мусульманской стране. Стране, где древние традиции и порядки главенствуют над жизнями людей, эту страну населяющих. В ее стране левша – это знак дьявола, проклятого ангела. Знак порока, джинна. Она могла быть изгоем еще и по этому факту – левша. Ибо левая рука – нечистая.

Девочка не стала оспаривать и сомневаться в своей особенности. Она хотела быть как все, чтобы не стали ее еще более презирать вдобавок к тому, что она уже чувствовала по отношению к себе и к маме – невинное дитя греха.

И она переучилась. Переучилась сама, упорными осознанными занятиями со своим телом и мозгом. Было ли это трудно, она это уже не помнит. Хотела, чтобы мир стал чуть добрее к ней, к ним с мамой, пусть и таким путем. Научилась владеть правой рукой так же свободно, как и левой. И никто никогда не мог уличить ее в том, что она, по канонам их религии, проклята, недостойна.