Стоянка поезда – двадцать минут. Роман

Если чего не дослышу, назавтра всё понятнее становится. Тоже мучились с чёрно-белым, пока Андрейка вот новый не подарил.

– Как называется-то? Деду сказать.

– «Самсунг».

– Ага. Слово-то непонятное.

– Японский телевизор, по-японски, поди, так называется.

– Не говори, Дуся, язык сломаешь.

– Молодые-то пишут?

– Пишут.

– Прибавления не обещают?

– Молчат покудова. Это дело нехитрое.

– Давно что-то не проведывали вас.

– Как же давно? А вот на прошлую пасху приезжали!

– Так-то недалеко живут.

В одной области. Можно и почаще навещать. Хотя, конечно, у зятя служба, особо не разбежишься.

– Да, дело подчинённое, не гражданская жизнь, – поддакнула Анна, зная, что зять с военной службы ушёл, потому и прошлую пасху приезжали вместе с Юлькой. Но не рассказывать же всё Дусе, и так больно любопытная стала в последнее время. Хотя и раньше такое за ней наблюдалось, но всё равно, любопытства только прибавилось.

– Твой-то чем занимается?

– Кино смотрит про войну.

– Телевизор так и показывает?

– Выбросить бы к шутам…

– А ремонтировать не пробовали?

– Как же? Сколько раз уж мастер смотрел.

Знакомый один из райцентра приезжал. Я же тебе, Дуся, рассказывала.

– Ой, вспомнила, Анна. Менял ещё лампы и что-то там паял.

– Меняй-не меняй, своё отработал. Чего уж там мечтать, что после новых ламп будет лучше показывать…

– Новый вам надо бы купить. Они теперь без всяких ламп выпускаются. И срок гарантии магазин даёт.

– Понятное дело, что новый ловчее, так ведь дорогущий…

– У Юльки-то с зятем и попросили бы? – по простоте души посоветовала Дуся.

– Неудобно как-то. Молодые. Самим копейка нужна в городе, – Анна почувствовала, что пора закругляться с разговорами. – Ладно, Дуся, дед, поди, потерял, пойду я…

…Чёрно-белый телевизор «Изумруд» опять забарахлил на самом интересном месте. На экране зарябило. Пропал звук. Василий поднялся со стула, держась за бок, подошёл, слегка постучал ладонью по верхней крышке телевизора.

Изображение восстановилось.

К юбилею Сталинградской битвы показывали художественный фильм. Нервировала бесконечная реклама. Кино обрывалось, и с телевизионного экрана суперизвестный телеведущий приглашал россиян хорошо отдохнуть на круизном многозвёздочном теплоходе. Закончив говорить, суперпопулярный телеведущий чмокал в нос холёную псину, которая внимала речь любимца миллионов в течение короткого, но уже осточертевшего до тошноты рекламного ролика.