Нежный хищник

И вообще, девушка, как увидев, что Ильнур стянул шорты, так сразу же опустила глаза вниз, разглядывая траву и песок под своими кроссовками. Их, кстати, она тоже еще не сняла.

Она еще не подняла глаза, но кожей ощутила, что Ильнур смотрит на нее.

– Ну, что ты, птичка, стесняешься, да? Ты, давай, отбрось все это ненужное сейчас стеснение. Меня уже ничем не удивить.

Взгляд Айсылу взметнулся вверх, упираясь в глаза Ильнура. Мужчина усмехнулся: вот так посмотрела на него птичка, чуть не прожгла своими синими лазерами дыру в голове.

– Продолжаем играть в большого брата, птичка. Давай, раздевайся.

Ильнур тут же поморщился от услышанного: брат – раздевайся, твою мать… звучит – не очень. Однако это, все же, подействовало на Айсылу. Она разулась, стянула носочки, аккуратно всовывая их внутрь кроссовок, затем, отвернувшись от Ильнура, сняла майку, предоставляя взгляду мужчины идеально завязанный бант, а после, наклонившись, порывисто сорвала с себя шорты. Порывисто – не потому что злилась, а потому что боялась, что трясущиеся руки скоро перестанут ее слушаться.

Взгляд Ильнура, как и тогда, прилип к небольшой, округлой попе девушки. Она, конечно, была не в его вкусе, мужчина любил выдающиеся зады, как он их мысленно называл. Но тогда какого… тогда сейчас он пялится на ягодицы Айсылу? Его взор быстро пробежался по ее светлым бедрам, и мужчина сдавленно сглотнул. Он представил, как эти бедра…

Сукин сын.

Он резко отвернулся и забежал по пояс в воду. Уф, хотя бы теперь никому не будет видно его возбуждение.

Лишь когда вода его немного охладила, Ильнур обратился к Айсылу, которая в этот момент, продолжая стоять к нему спиной, собирала волосы в хвост:

– Птичка, порхай ко мне, вода просто кайф.

Девушка замерла и, на миг, прикрыла глаза, наслаждаясь тем, что и как сказал это Ильнур. Будто она была его… любимой. Глупая, девчачья иллюзия, но, Всевышний, как же было хорошо, как сладко от нее!… Айсылу медленно повернулась к Ильнуру, бросая на него сверкающий взгляд. В очередной раз за это время, мужчина был поражен красотой ее глаз и пронзительностью взора.

«Девочка с глазами из самого синего льда»… снова вспомнилась эта грустная песня. Но Ильнур не хотел, чтобы было грустно. Жизнь и так непростая штука, чтобы еще грустить без повода.

– Порхай, порхай, – Ильнур демонстративно раскрыл руки для объятий, и Айсылу, покачав головой, начала аккуратно заходить в воду. Она оказалась действительно приятной, ласкающей тело, температурой, как парное молоко.