Нежный хищник

Их глава отдал приказ убить твоего отца, потому что он, как криминальный авторитет, что-то не поделил с ними, война у них была, люди гибли, вот и Закир погиб, – Рашид Хайдарович решил говорить до конца, правдорубно. Не имело уже смысла как – то смягчать слова. Да и как их смягчить?

У Айсылу сперло дыхание в груди. Ее, словно железными тисками, беспощадно сжали. Столь сильно, что девушка, не имея возможности полноценно вздохнуть, ощутила легкое головокружение.

– Ты хочешь сказать, что мой папа – преступник? – еле шевеля языком, прошептала Айсылу, не веря тому, что говорит.

Ее папа. Папочка. Пусть и редкий гость, но всегда долгожданный, любимый, ласковый.

– Я хочу сказать, что мой сын и твой отец был криминальным авторитетом. Его убили. Я думал, на этом они успокоятся, – Рашид Хайдарович сокрушенно покачал седовласой головой, – но сегодняшний случай заставил меня пробудиться. Один из старых врагов Закира недавно откинулся с зоны. И он полон ненависти. Все еще. Спустя 13 лет.

Боюсь, как бы они не дотянул свои руки до тебя.

– До меня? – сдавленным голосом спросила Айсылу. Она обхватила себе за подрагивающие от волнения плечи. – Бред какой-то. Зачем? Глупости.

– Я бы тоже хотел, чтобы все это было и оставалось глупостями, – дед сжал кулаки, – но это не так. И я был вынужден предпринять меры. Я связался с важными людьми и попросил их о помощи. Пока тут будут выискивать убийцу, здесь тебе оставаться небезопасно. Поэтому, в ближайшее время ты покинешь наш дом на неопределенное время.

Тебя увезут подальше, в другой город.

– Что? – в один голос вопросили Айсылу и Гузель Касымовна.

Седовласый мужчина сдвинул белесые брови на переносице.

– А консерватория… – подала голос бабушка, озадаченная принятым решением мужа. На самом деле ее волновало ни сколько обучение внучки, сколько расстояние, которое между ними возникнет – впервые за все эти годы. Айсылу никогда не покидала родные стены, не ночевала у подруг, не ездила в детские лагеря.

Внучка всегда была окутана опекой и контролем, особенно контролем бабушки. Айсылу была не приспособлена к жизни там, за дверью. Это ужасное осознание только сейчас, в эти секунды, посетило голову Гузель Касымовны. Она прижала дрожащую ладонь к своему рту, силясь сдержать рвущиеся наружу переживания. Но их можно было и не произносить – по лицу бабушки и так было все видно. Ее маска спокойствия спала, обнажая чувства старой женщины.