Усатый-полосатый, бедный и богатый

Засмотревшись на милующуюся парочку, я лишь краем глаза увидел темное пятно на дороге. Вот же сука! Ну или кобель, но все равно сука.

Псину жалко, а у кафешки на углу по-любому есть страховка. Нет, я тогда об этом не думал. Я только вывернул руль и въехал прямо в витрину.

– Оу, пироженки, – констатировал наше торможение у прилавка уже внутри кафехи Олег. – Чувак, ты мне должен тачку.

***

Солнце заглядывало в окна, норовя выпалить до тла глаза, не меньше, в то время как на моих внутренних часах еще и не рассвело.

И в эту несусветную рань айфон дребезжал по тумбочке, как будто его укусила пчела. Пошарил рукой, выключил звук, любопытства ради взглянул на имя входящего и с досадой понял, что просыпаться и отвечать всё же придётся.

Да что же тебе так неймётся, папаня?!

С большим трудом привстал на кровати, чья-то конечность мешала. Под соседней подушкой обнаружилась Ленка-пенка. Универсальный солдат: если бы из приоткрытого рта не капала слюна на матрац, подумал бы, что нарисованная.

Волосы, пропитанные, не знаю, чем там они их пропитывают, идеально уложенные, хоть катком по ним катайся, тату-макияж, не сдвинутый с места. Не мой типаж, но все равно спасибо, что это не Олег рядом.

Олег, впрочем, тоже оказался поблизости. Дрых на диване перед плазмой.

Телефон замолк, а я всё никак не мог подняться. Похлопав себя по щекам, сделал волевое усилие и резко встал, боясь соблазна опять упасть на подушки. Сосчитав чёрных мушек перед глазами, ну или попытавшись, кое-как добрёл до мини-бара.

Если мне повезло проснуться первым, есть шанс нашарить там минералку. Во рту будто котята нагадили.

– Привет, па. Я в душе был, – соврал не впервой родителю, с удивлением отметив, что за окнами оказывается полдень.

На заднем фоне застонала Ленка, натягивая подушку на голову, чтобы не слышать меня. Интересно, а я её вчера натянул? Хотя, не интересно.

– Здравствуй, Дмитрий, – после недолгой заминки наконец отозвался отец.

– Мы же с тобой только вчера говорили… Что-то случилось? – выудив из подвернувшихся под руку брюк Олега сигареты, я вышел на террасу.

– Говорили, но ты, кажется, меня совсем не слышал или не понял. Мне, Дима, надоело. Надоело получать от сына вместо открыток только счета на оплату. Надоело, видеть свою фамилию из каждой мелкой газетёнки, обсасывающей похождения моего сына. Давай, сынок, теперь сам. И за машину платить ты тоже будешь сам.

– Какую машину? – не въехал я, опять пропустив бубнёж отца мимо ушей.