Голос Незримого. Том 2

И божественные птицы —

Лебедины-снеговые,

Выгнув ласковые выи,

Гоготали возле жрицы.

Им она бросала зерна,

Бормоча свои заклятья,

Девы ж дивки, скинув платье,

Шли гуськом к воде озерной.

В воду каждая полезла

С причитаньем, плачем, визгом…

Окропила жрица брызгом

Всем им груди, чрева, чресла,

Друг за другом их покрыла

Бьющей крылицей лебяжьей.

«Станьте, станьте станом глаже,

Полнтесь женскою вы силой!»

А когда на берег вышли,

Взяли юноши их с бою,

Повлекли, обняв, с собою

По траве, в кусты, камыш ли…

Белы, трепетны и тощи,

Словно рыбы, бились девы,

Стихнув, скрылись вправо, влево.

Тишь прошла священной рощей…

Только жрица молодая

В черных космах, с ликом мрачным,

В ней бродила, новобрачным

Из травы вьюны свивая.

Призвала ее Олона:

«Слава Плене! Здравствуй, Руя!

Как живешь? Молясь, волхвуя?»

Та согнулась в три поклона,

А сама, смеясь ехидно,

Подает уже по вьюну

Ей, Олоне и Медуну,

Знак им делая бесстыдный.

Потемнела вся царица,

Как богиня в новолунье,

И упала ниц ведунья —

Вверх глаза поднять боится.

Вдруг смягчилась Золотая:

«В этот день и в этой роще

Дождалась моей ты прощи.

Но такая не всегда я.

Подыми же лик свой бледный!

Видишь этого русина?

Я беру его за сына,

Стол дарю ему наследный!»

В этот миг молодожены

По извилистым тропинам

Шли к светлеющим стволинам,

Чтоб предстать пред лик Олоны.

Темнокудры, белокуры,

Юныш-див с юницей-дивой.

Вид супругов – горделивый,

А супруг – слегка понурый.

Но во всех очах услада,

В каждой поступи утома.

Ах, Олоне всё знакомо!

«Дай, богиня, всем им чадо!»

Улыбнулась робким, хилым,

Покумиться посулилась

И тихонько удалилась

Со своим Медуном милым.

Кликнул лебедь вслед, горюя,

В серебристом переплеске,

А в зеленом перелеске

Их следила, злобясь, Руя.

Но они не замечали —

Шли, сердцами вновь смутяся,

От любви ли все светяся,

От вечернего луча ли…

Глава IV

Сноп тридцатый жнут заходы,

День живет Медун тридцатый

Средь малиновой палаты,

Где лазоревые своды.

Всё он время при Олоне,

При улыбчивой царице —

Ходит следом иль садится

В ножках снега убеленней.

Поутру они с ним двое

Посещают непременно

Меднотынный двор военный,

Где ученье боевое.

Там, на стрельбище широком,

Черепа торчат, как тиры,

И зияют глаз их дыры

В небе розовом высоком.