Голос Незримого. Том 2

Здесь рдели в прошвах полотенца,

Цвела поливою посуда,

Стояли с розаном укладки,

Лежала скатерть с васильками,

В углу с живыми огоньками

Висели алые лампадки.

Там, с темного письма иконы,

Из складня древнего, как Русь,

Глядели с грозностью исконной

Никола, Спас и Деисус.

IX

На всё то, шубу сняв у двери,

Приезжий, к мистике не склонный

И чуждый вер и суеверий,

Смотрел с насмешкой удивленной.

Его дивил тут воздух жаркий

С сладимым запахом ковриги,

И толстые, в застежках, книги,

И тонких, желтых свеч огарки,

И старый, сумрачный хозяин,

В поддевке, с сивой бородой,

Что, словно идол, в пне изваян,

Стоял – кряжистый и прямой.

X

Тот долго, в спорах неустанен,

Принять жильца не соглашался:

Табашник, щепотник, мирянин…

Погубит душу, кто с ним знался!

А стражник умолял, грозился,

Шептал, что гость его – богатый

И князь… Наверно, тароватый!

И наконец старик смирился.

Но, заглядясь на свет угольный,

Усольцев спорам не внимал

И так под кров свой подневольный

Вступил, рассеян и устал.

XI

Он был могучий и мятежный, —

Тот русский, что, как дикий кречет,

Ширяет к грани зарубежной,

В чужые гнезда взоры мечет!

Он бредил юною порою

Любовью пламенной стихийной,

Потом – работою партийной

И политической борьбою.

И вот за дорогое дело,

Кляня лукавую судьбу,

От колоннады Думской белой

Попал в крестьянскую избу.

XII

И началася жизнь иная

Здесь в чистой и пустой светлице —

Без папирос, газет и чая, —

Но чудная, как небылицы!

Все дни светлы, как день единый!

В окне – лишь небо да сугробы,

Что хлебы пышной нежной сдобы,

Да серебристые рябины…

Мелькнет лазурный хвост сорочий

Иль беличий златистый хвост —

И день прошел… А ночи, ночи!

Все в гроздах крупных бледных звезд.

XIII

Все дни светлы, как день единый!

К колодцу ходит Василиса

С склоненной шеей лебединой

И с мягкою походкой лиса.

А в розовый морозный вечер

Справляет службу, псалм читая,

Подручник пестрый расстилая

И тепля золотые свечи.

Творит начал, метанья, отпуск…

И видится в дверях порой

Платок, повязанный на роспуск,

Иль черный сарафан с каймой.

XIV

Великодушный, откровенный,

Со староверами своими

Борис сдружился постепенно —

Беседовал, работал с ними.