Голос Незримого. Том 2

XVIII

А деве сделались известны

Его рассказы путевые,

Что, как апокрифы чудесны,

Являли ей края чужие, —

Где снежно-розовые горы,

А небо густо-голубое,

Иные люди, всё – иное:

Слова, и нравы, и уборы…

Где зреет виноград – не клюква,

Не ель, а кипарис растет,

Где и дитятя знает буквы,

И бедный правду узнает!

XIX

Ей чудились в его исканье

Паломничьи мечты, надежды…

Порой среди повествованья,

Подняв бахромчатые вежды,

Оголубленный, углубленный, —

Прекрасный взор ее в волненье

В его вливался на мгновенье

Самозабвенно и влюбленно…

Плелись узоры на рогульки,

Стежки ложились по шитью, —

И было хорошо, как в люльке,

Светло и свято, как в раю!

XX

Но иногда вдруг некий демон

Овладевал душой Бориса:

Всё клял и возмущался всем он —

Собой, отчизной, Василисой!

Он говорил: «Блуждал я много —

Близ туч летал, в пучинах плавал, —

И вижу, что сильнее дьявол

В стране, что крепче верит в Бога!

Какой-то дух лихой и косный,

Какой-то зимний змеевик

Околдовал здесь дев, и весны,

И мысль, и руки, и язык!

XXI

О сонное ночное царство!

К чему героев непокорство?

Здесь каются и без бунтарства,

Постятся и при корке черствой!

А изуверство, самовластье

Здесь губят молодость и прелесть, —

И, как сердца б ни разгорелись,

Здесь невозможны радость, счастье…

Проклятье! Есть ли королевич,

Что злого змия б одолел?

И власть – чтоб лик твой, мудр и девич,

Мне улыбнуться захотел?!»

XXII

И, кудри яркие ероша,

Метался в горенке он узкой

С усмешкой бледной, нехорошей

Над тьмою женской, тьмою русской…

Иль, губы алые кусая,

Над девушкой склонялся в муке —

Ловил в порыве диком руки,

Засматривал с тоской в глаза ей…

И жег огонь страстной и страстный

Тех широко раскрытых глаз,

И струйка крови темно-красной

С руки уколотой лилась!

Глава III

I

О Вологодский край пустынный

С красой святой и чародейной!

К тебе тропины и путины

Завихрил ветер снеговейный…

Твои серебряные села,

Похороненные в сугробы,

Хранят еще свой быт особый

Порой рабочей и веселой.

Твой люд живет с станком и донцем,

Держа рубанок и утюг, —

И покланяется пред солнцем!

И чтит Великий свой Устюг!

II

Зима кончалась. Шли гулянья

Широкой Масляной Недели:

Обжорные пиры, катанья,

Ряженье и игра в сопели.