Голос Незримого. Том 2

Вкруг духи лились елейные и мурные,

Но не шел я, забоявшись… “Твари – мирные, —

Молвил Старец: – Подойди ж!” И, точно, я,

Близясь, узрел, что без жала та змея,

Волк лишен зубов, и нет когтей у коршуна…

Старец, взорами сверкаючи восторженно,

Пояснял мне: “Се – три дивных родника —

Не воды – елея, мура и млека —

Благодати, Благолепья, Благоденствия.

Те же – ворога их три, несущих бедствия, —

Ложь-змея, Свирепость-коршун, Алчность-волк,

Побежденные немногими…” Он смолк.

А потом: “О, если б так творили многие…”

И размысливал всё время по дороге я

О словах его премудрейших… Но раз

Заприметил я, назад оборотясь,

Что отныне вслед за нами несся издали

Кто-то… Бабочка ль большая, дух сквозистый ли…

Кто – не знал еще в то время я, отец.

Впереди же вскоре встал большой дворец

Белых мраморов, кругом – цветы лилейные

Да деревья те же самые елейные…

И ни створок, ни дверей у пышных врат,

Лишь завесы горностаевы висят,

Но разлегся лев, всех прежних чуд свирепее,

Перед входом. Там же… там – великолепие.

Встал, как вкопан, я, от страха побелев,

Ибо, отче, то был подлиннейший лев,

Зубы, когти у него – я зрел – имелися…

Засмеялся Поводырь: “Что ж? Не осмелишься?

Или овна ты смиреннее?.

Вижу я, ягненок близится к дверям,

Не страшася зверя пышно-рыжегривого,

Тот же встал и… и не чудно ль? повалив его,

Не терзать, лизать стал нежно… и исчез,

С ним играясь… А средь вспахнутых завес,

Облеченный в корзно пурпурное княжее,

Опустив крыла сребристые лебяжие,

Встал Архангел, что держал в руках венец,

Приглашая молча в гости во дворец.

“Тишь у вас, Егудииле, благодатная!” —

Старец духу. Лишь улыбкою приятною

Вновь ответил тот и скрылся в глубине.

“То – обитель Миротворцев”, – Старец мне.