Столб словесного огня. Стихотворения и поэмы. Сборники стихотворений. Том 1

И заприметив, где стояли кони,

Измученные долгою погоней,

Они на них без долгих церемоний

Набросились со ржанием и храпом.

Тяжелым утомленные этапом,

Ходившие по грязных смердов лапам,

Недолго царственные защищались,

Копытами недолго отбивались,

Но клячам озлобленным не сдавались.

Горой вокруг нагромоздились трупы,

Но новые всё лезут на уступы,

Остервенелы, одержимы, тупы.

И снег вокруг побагровел от бани

Кровавой вдруг, но новой всё погани

Несметны полчища на поле брани.

Затем исчезло всё. Преграда смыта,

Храпящими волнами перерыта,

Распылена и вскоре позабыта.

И вьюга саван белый разостлала,

Атласное без пятен покрывало.

Лишь кое-где кровавое торчало

Копыто: небу, видно, для укора.

Но понял я тогда еще не скоро

Глубокий смысл нелепейшего спора.

Маятник Божий

Я маятник неоценимый,

Что из Создателя повис

В юдоль гармонии творимой,

Я бледный восковой нарцисс.

Тысячелетья я качаюсь

Из ада жизни в синий рай

И в водах Леты отражаюсь

Под сенью шепотливых вай.

Чем глубже в мерзкое болото

Я ликом солнечным качнусь,

Чем безответней душит кто-то

Тебя во вследниках, Иисус, —

Тем выше силой отвращенья,

Покрытый грязью, но живой,

Взлетаю в синие владенья

Я многострадной головой.

И только этот темно-синий,

Всё повторяющийся взлет

В неискрыленные пустыни

Мне исцеление дает.

И снова маятник священный,

Пророком зарываясь в грязь,

Кромешный ад без перемены

Пытается с пустыней в связь

Мистическим символом слова,

Примером девственным ввести,

Но на Голгофе всё готово:

Палач, нагайка и кресты.

Отец! Не забывай о сыне!

И маятник, сорвав с оси,

В Хаоса звездные пустыни,

В пустыни синие снеси!

Ледяные пальмы

Сегодня вдруг, впервые в этот год,

О страждущем опальном серафиме

С улыбкой грустной вспомянул Господь

И душу, потухающую в схиме,

Обрадовал цветами ледяными.

Засеребрились, засияли вдруг

В убогих рамах ледяные пальмы,

Акант, лилеи, бисер и жемчуг —

Эдема сказка, за которой вдаль мы

Мечтанья душ направили опальных.

Такою пальмою и ты, поэт,

Недолговечной на задворках жизни,

Засеребрясь на миг, во цвете лет

Уйдешь в ничто без горькой укоризны,

Оставив слов жемчужины для тризны.