Упорная Нюся

В благостном настроении Масал лежал на диване, от скуки рассматривая ногти на коротких сильных пальцах рук. Масяка мыла свои обесцвеченные волосы.

– А чё ты голову намываишь? Всё равно завтра работать пойдёшь. Или тебе лишь бы хвостом вертеть? Смотри у меня… – стращал Масал.

Масяка вздохнула, но промолчала. Она знала, что эти придирки только от безделья. Если ей надо будет, она всегда вильнёт хвостом – случалось, и не раз, только не завтра – Гудков предан своей Таньке, как дурак.

Масяка считала себя «очень-очень», на самом деле её трудно было назвать даже симпатяжкой.

Оттого, что у неё мелкие черты лица, она густо красила ресницы и рисовала брови, белые от рождения. Но губы, как ни подкрашивай, полнее не станут. Маленькие и туго натянутые, они мало подходили к нижней части лица, расширенной, как у лампочки. Спасали волосы, бесцветные от перекиси, всегда взбитые начёсом, вылезавшие из под мохерового шарфа, будто пена из бокала.

Чтобы Саша не гавкал, она умело переключила его:

– Ты правда их поджёг?

Она знала, что на поджёг он способен.

Её хибарку в балке Масал сжёг, чтобы его мать вынуждена была их принять к себе. И вот теперь ей приходится терпеть эту «Клаву».

– Да нужны они мне… Просто так ляпнул, а то бы они до сих пор сидели, – лениво ворочая языком, ответил Масал.

– Будут теперь дуться, да всем рассказывать, – так же лениво сказала Масяка.

– Пускай… А Гудковы чё звали?

– В гараже убирать. Хотять магазинчик открыть.

– И эти туда же.

– Правильно люди делають.

Луче, как ты, на диване валяться?

– Мне много не надо, я не такой жадный.

«Вот и плохо», – подумала Масяка, но промолчала, зная, что спорить бесполезно, только разругаешься. Она стояла возле печки и шевелила руками волосы, чтобы быстрее их высушить. Потом, с красным от тепла лицом, уселась перед зеркалом «делать из себя красавицу». Когда ей показалось, что это удалось, она заглянула за печь, где стоял диван:

– Хватить вылёживаться. Пошли за сигаретами.

Пойти за сигаретами – не значило сбегать в магазин, купить сигарет и вернуться домой.

Вечера надо проводить на улице, среди людей. «А что, дома сидеть, да друг на друга глядеть? Это ж скука. На такое способны только соседи напротив – Катька с Андреем. Она ещё так-сяк, иной раз приостановится, хоть два слова скажить… Но её Андрей только кивнёть – здрасте – и отвернётся. Пара – гусь да гагара».

Несколько расстроенные из-за треклятой печки, Лёша с Наташей снова сидели на своей лавочке.