Упорная Нюся

Десятка, не то, чтобы жгла, но слегка шевелила их воображение. На десятку можно было купить стакан самогона – один вариант. Второй вариант – взять кого-нибудь в долю и купить пол-литра. Хорошо, если бы это был один человек – «на троих» лучше всего. Они решили подождать такого человека.

И снова стук щеколды, и снова Масал с Масякой. Масяка задрала остренький носик, её Саша, увидев собутыльников, нисколько не сожалея о признании в поджоге, а просто от хорошего настроения, крикнул им:

– У вас каким клеем лавочка намазана? Эпоксидкой или бустилатом?

И Лёша, и Наташа глядели на прежних друзей из-под бровей, пытаясь пронзить презрением.

Сейчас они сидели не так вальяжно, как днём. Сутулыми позами они напоминали птиц в непогоду.

– Мы с поджигателями не разговариваем, – сильным голосом рявкнула Наташа.

– Татарин, тю! Ты чё, поверил? Я так, шутканул для смеха, – Масал уже направился к соседской лавочке.

У Лёши забегали глаза, он ещё не всё понимал:

– Саня, чё за шутки? Кто так шутить?

– Я, – нагло произнёс Масал.

– Ну ты д-даёшь! Мы ж поверили…

– Так на то и было рассчитано. Видел передачу «Розыгрыш»? А-а-а, у вас же телевизора нету.

– У нас и света нет, – с какой-то надкусанной гордостью сказала Наташа, давая в тоже время понять, что почти не сердится.

Масяка вынуждена была тоже подойти. Наташа без зависти принюхивалась к тонкому запаху шампуня. Зависть – это немудрое чувство, присущее даже кошкам, не говоря уж про людей – как начнут завидовать игрушечной машинке, так не могут успокоиться «Ленд Ровером».

И всё тянет и тянет их жажда к самому-самому лучшему, а в уши лезет неотвязный писк последней моды. Казалось бы и спасения от этого нет. Однако есть спасение, иначе весь мир взорвался бы от зависти. Официальный рецепт – здравомыслие, некоторые умные головы им пользуются. Неофициальный – наплевательское отношение – плюнул, да ещё рукой махнул, и как покойно делается. У Наташи ничего не было официального: документов на дом нет, свет, вода отключены, вещи все чужие, включая посуду, и вместо официальной водки, она пьёт нелегальный самогон. Поэтому, на зависть она замахала обеими руками и плюнула вдогонку.

Наташе в данный момент было хорошо: с пожаром выяснилось, за котёнка она забыла, даже проглот Лёша набил брюхо. Она почмокивала «барбариской», которую ей молча протянула Масяка. А Масяка томилась.