Упорная Нюся

С хозяевами всякое бывало: когда покормят, когда бросят корку хлеба или горсть хвостиков и голов от хамсы, а бывает, сопя протопают, грюкнет что-то в доме, и тишина до зари.

Масяка с двумя пакетами прошла по улице, и не перед кем ей было погордиться полными сумками. Валера Борщёв поскучал на лавочке без Лёши с Наташей. Что ж хорошего, когда нет на шкале чёрточки с цифрой ноль? Смотришь на ноль, и понимаешь – ниже уже отрицательные значения: совсем падшие, бомжи какие-нибудь, а Лёша с Наташей имеют дом и двор, только пользуются этим, как абсолютные нули.

Когда Катюша заметила пустую лавочку, она, не показывая этого, обрадовалась. Конечно, ей пришлось весь вечер прислушиваться: не зовут ли со своим чайником эти нахабы? Но всё было тихо. Барсик получил свой паёк, а Нюся в тот момент спала в тряпках, и Катюша решила, что Наташа, видимо, носит с собой котёнка, вместо грелки.

Кипяток в этот поздний вечер был особенно не нужен – есть согревающее получше для Лёши с Наташей. Правда, в горячей воде можно размочить хлеб с кусочком паштета собаке и кошке, но звать ради этого Катюшу Наташе было лень. Она достала обеденные остатки, выбрала косточки – мягкие Нюсе, Барсику остальные, а в жирное месиво ещё втолкла хлеба. Такой еде и она была бы частенько рада, думала Наташа, начиная хмелеть.

Нюся ела с жадностью, свойственной больше собакам, чем кошкам, и урчала при этом с каким-то подвыванием.

– Жалуиться, – подметила Наташа и посмотрела на Лёшу.

При свете свечи ей плохо было видно недовольство на его лице.

– Натаха, знаишь, как я устал? Шея болить, – он повертел шеей, и старый стул заскрипел под ним.

Наташе не понравилось это нытьё, она подумала, что в кои веки поработал и теперь сидит нудит, но для приличия решила поддержать его:

– Потолок то сделали, дальше легшее будить.

– Тебе хорошо. Ты сидя работала, – продолжал ныть Лёша.

– Позавидовал! В гараже дубняк собачий, и картошка ледяная! И вообще, я пошла спать!

Нюся сидела на полу с раздутым животом, поблёскивала глазами и думала: «Если ещё чего-нибудь дадут, влезет оно в неё или нет?» Больше ничего не дали, только Наташина рука подлезла ей под живот, подняла и понесла к кровати.

Лёжа под одеялом у Наташиного бока, начиная хорошо согреваться, Нюсе впервые за эти три дня без кошки-матери захотелось помурлыкать.