Беглец

Я почти не успевал разглядеть их жадно пожираемое пламенем содержание. Только много позже, во время монтажа, мы останавливали стремительно сменяющие друг друга кадры летящих в огонь картин, и тогда, иногда с трудом, а иногда отчетливо и ярко, видели обрывки фантастического, ирреального мира, созданного больным воображением Вениамина…

И вдруг все замерло. Вениамин стоял, прижав к груди последний холст. Неистовое его возбуждение внезапно погасло. Во всей фигуре, позе, глазах чувствовались усталость и опустошение.

– Все, – сказал он. – Проклинаю и отрекаюсь! Только не от неё. Если от неё, то лучше совсем не жить.

– Покажи, – попросил Гриша.

Вениамин медленно, словно нехотя, повернул к нам раму с портретом. Я наконец увидел лицо той, от которой он не хотел отречься, даже теряя навеки надежду на спасение.

– Слушай, – тихо сказал Гриша, опуская камеру и поворачиваясь ко мне. – Ведь это Ленка. Она, да?

Я молча кивнул.

В единственном номере поселковой гостиницы стояло десятка полтора кроватей.

Но сейчас в нем никого, кроме нас, не было. Гриша, отвернувшись к стене, спал. Я сидел у колченогой тумбочки, набрасывая текст очередного репортажа. Дубовой пытался связаться по сотовому с Ольгой. Наконец это ему удалось.

– Ольга Юрьевна, – Дубовой. Нет, мы еще при монастыре. Кое-что прояснилось. Доберемся до Томска, оттуда вылетаем на Алтай. Уверен. Не стопроцентно, но уверен. У нас просьба – сведения и возможный видеоматериал о Елене Елагиной… Борис? – Он покосился на меня.

 – По-моему, ему стало интересно.

– Передайте, пусть не удивляется присланному материалу. Он в десятку, – сказал я.

– Передает, чтобы вы не удивлялись присланному материалу.

Дубовой переключил сотовый на громкую связь.

– Почему я должна удивляться? – спросила Ольга, и Дубовой протянул мне трубку.

– Не берусь утверждать, но я, кажется, понял, почему Андрей уехал отсюда.

– Зачем вам нужны материалы о Елагиной? – спросила Ольга. – Насколько я знаю, она не то сошла с ума, не то запила по-черному.

Что ты хочешь из этого раскрутить?

– Еще не знаю. Сегодня вечером встречаюсь с человеком, который, кажется, что-то знает.

– Не ошибаешься?

– Думаю, что нет.

– Ладно. И не перебирай с философией. Слишком много рассуждений о Боге. Это скучно.

– Мы только идем по следу.

– Кстати, не забудь проследить ту девочку, Таню, кажется… Ушла она в монастырь или нет? Зрители звонят, интересуются.

– Мне самому это интересно.

– Работайте.