Проклятый. Миры Лунасгарда I

Он не думал, что ждет его на той стороне, просто переставлял ноги, шаг за шагом, и боялся одного – что погаснет огонь.

– О, Кар! – жарким шепотом воскликнула Истрия.

Оглянувшись, втолкнула его обратно в безопасность тайного хода.

– О боже, Кар! Я не могла стоять там до утра! Еще немного, и меня бы заметили!

Кар молчал. Вглядевшись ему в лицо, мать прошептала слова, каких не должна знать придворная дама. Обняла его изо всех сил. Тепло материнских рук не заглушило боль, не вернуло потерянной жизни, но тьма испугалась его.

Кар поднял голову.

– Мама…

– Слушай меня, – Истрия выпрямилась, но объятий не разжала. – Я слышала их разговор. Окно выходит в сад. Посмотри, чтоб не было часовых, и прыгай. У пролома в стене, ты знаешь, где он?

Кар кивнул. Мать продолжила:

– Там моя белая кобыла. Оседланная. Быстрее, пока ее не нашли. Садись в седло и скачи, мой мальчик, скачи как ветер!

– А ты? Мама…

– Мне ничего не грозит. И не смей больше терять время.

Подожди…

Приоткрыв дверь, Истрия выглянула в коридор. Тут же захлопнула. Послышались голоса и шаги, звон доспехов. Мать снова обняла его, и Кар почувствовал ее дрожь.

– Сейчас… – дождавшись, пока голоса стихнут за поворотом, Истрия выдохнула: – Вперед!

Шестиугольный оконный проем прикрывали внутренние ставни. Дама Истрия раскрыла их. Подтянувшись, Кар бросил себя в толщу стены. Задержался на миг.

– Мама! Эриан…

– Он узнает правду, клянусь. Беги!

Кар бросился вперед.

Проскользнул, обдирая колени, навстречу светлой осенней ночи. Выглянул, ожидая увидеть часовых, но те, видимо, обходили дворец с другой стороны. Кар помедлил – всего два удара сердца – и прыгнул.

Земля больно ударила в подошвы. Упав на корточки, он тут же метнулся под защиту кустов. Постоял пригнувшись, ожидая окрика стражи. Но было тихо, только ночная пичуга, ничуть не испугавшись, чирикала в самое ухо: «Ки-ири! Ки-ири!»

Кусты, усыпанные мелкими сладкими ягодами, тянулись до скамеек у фонтана с разноцветными рыбками.

Чтобы попасть на задний двор, где за конюшнями ждал заветный разлом, нужно было пересечь аллею. По ней, поглядывая по сторонам, ходил часовой. Тяжелые сапоги размеренно ударяли в каменные плиты.

Кар замер в кустах. Нечего и думать проскочить незамеченным. К тому же – он только сейчас понял – Баргат не хуже матери знает о проломе, через который юные принцы не раз убегали от занятий в город.