Проклятый. Миры Лунасгарда I

Нет, только не Верховный жрец! Всхлипнув, Эриан побежал в другую сторону.

Его величество император Эриан, повелитель истинных людей, опора веры, защитник угнетенных и гроза непокорных, метался по своим покоям. Нет, уже не своим. После похорон ему предстояло занять комнаты императора.

Похороны! Похороны отца! Из груди вырвалось рычание, нога в мягком башмаке с размаху ударила в аккуратную кучку дров перед камином. Дрова разлетелись по комнате. Прихрамывая на ушибленную ногу, Эриан вернулся в спальню.

Упал на постель.

Он отослал слуг. Точнее, они сбежали, увидев его перекошенное лицо. Эриан запер двери, дав клятву прикончить первого, кто постучит. За окнами занимался рассвет. Никто не беспокоил императора, он не знал, что делается во дворце. Где-то на самом дне души бормотала совесть – надо выйти, надо говорить с людьми… Эриан со стоном ударил кулаками подушку. Он не может! Он знал, что этот день придет, но не так! Не так!

«Мне нужен Кар», – в сотый раз подумал он.

Будь он рядом, все было бы легче.

Но Кара нет, и непонятно, где он. Император сердито всхлипнул. Почему брат оставил его в самый тяжелый миг? Разве не он клялся никогда не бросать? Да еще эта подлая ложь…

Вот оно что! Император вскочил. Конечно! Кар, должно быть, услышал, что говорят. Испугался, что Эриан поверит, и спрятался. Как глупо! Надо найти его, немедленно. Еще минута без него – и Эриан сойдет с ума!

Распахнув двери, он выскочил наружу, но сразу же отступил обратно.

В комнату вошел человек в алой сутане и плоской алой шапочке, точно таких же, как у любого служителя Храма.

Только одно отличало его – широкий пояс из трех полос, белой, синей и черной. Проповедь, наука, война. Принимая посвящение, каждый жрец выбирал стезю, которой следовал потом до конца жизни. Верховный жрец стоял над всеми тремя.

– Ваше величество, – поклонился Верховный жрец.

– Где мой брат?

– Я шел к вам, ваше величество, чтобы поговорить о нем. Только позвольте…

Жрец снова запер двери.

Обернувшись, отвесил новый поклон.

Заметив, что нетерпеливо переминается, Эриан заставил себя встать прямо. Руки сами сжались в кулаки, он сердито сложил их на груди.

– Я слушаю, ваша святость.

Жрец бросил взгляд в приемную, где перед камином были расставлены глубокие кресла. Но Эриан не шевельнулся, и жрец остался у дверей.

– Позвольте, ваше величество, принести глубокие соболезнования вашему горю, – начал он.

Эриан кивнул.