Слива любви

Ко всему я, герой, не побоялась употребить слово «любовь» в заглавии вопреки советам избегать этого любой ценой, под страхом потери особо ценной аудитории эрудированных людей, которым всё давно известно и для которых нет ничего, что бы хотелось разузнать.

– Такие, как эти, книжку в руки не возьмут, но глаза закатят, – твердили мне, – еще и подумают: «О любви? Никогда не было и вот опять».

Но именно для них, для таких, кому всё-всё уже понятно, я и представляю этот сборник вместе с его ценным содержанием, предлагая заняться очень личным делом: укрыться от всех, почитать и посмеяться.

Именно им я напоминаю, что чтение – очень интимное дело, потому как, для того, чтобы начитаться всласть, нужны уединение и возможность побыть самим собой: например, слезливым нытиком, нежным романтиком или пылким мечтателем.

Но в наше время, когда любая естественность порицаема, а искренность гонима, я должна была продумать, как мне «отступать» в случае чего, поэтому назвала свою книжку максимально абсурдно, с соблюдением всей возможной конспирологии, чтобы никто не догадался о том, что в руках вы держите сборник слезливых мелодрам, а не абстрактное и нелепое, от того модное и актуальное.

По названию никому не понять, что внутри не биография влюбленного садовода / фермера-передовика, а любовные истории, в которых рассказано, что беззаветно, страстно, со всем пылом можно любить не только человека противоположного пола, но и себя, свою мечту, собственное дело, антропоморфных существ, представителя другой биологической группы, «не людей» и всех людей в целом, как общность и энергетическую целостность.

Ко всему на этой книжке лежит особая миссия, и если вы еще не верите в то, что любовь – фундамент всему, то поговорим об этом после «Сливы».

А теперь я хочу поблагодарить всех, кто имел отношение к написанию этого труда, и сказать: если бы не свойственная вам узость мыслей, прикрытая красивым словом «убеждения», этой книги никогда бы не было.

А теперь – читать…

Седьмая казнь Анаис

29 октября, 1680 год.

Тюрьма Консьержери, башня Бонбек.

Крохотная камера кишела крысами. В маленькое окошко, под самым потолком, можно было разглядеть лишь клочок ночного неба с островком луны. Слабый свет из окошка, едва освещал мерзкую живность, скучившуюся под сеном. Усатые твари развлекались комканьем травы и развозом её на собственных спинах; они скребли когтистыми лапками каменный пол и ни на секунду не останавливали свою возню.