Ностальгия, или Необъявленный визит

В его наивной голове не вязалось, как может его друг, товарищ, которому не было равных во дворе по дальности заплывов в море, глубоководному нырянию, прочим мальчишеским рекордам, его кумир, безнадежно болеть сердцем. Я не рассказал ему о происшествии со мной. Когда к зимней сессии я не вернулся, его тон общения со мной изменился с дружески-учтивого, как мне показалось, на покровительственно-сочувствующий. Может быть, я ошибался. Последний его уход ознаменовался для меня маленькой, но первой самостоятельной победой.

Потом судьба подарила мне Георгия Константиновича.

Дни плелись обыденной больничной чередой, но в них обозначился вполне определенный смысл. Мы шутливо общались: я называл Георгия Константиновича «мой маршал», он меня, подыгрывая, – «мой юный страж». Как-то я решился рассказать ему о той давней истории в пионерском лагере Бешуми. Он прервал мой рассказ почти в самом начале и почти закричал:

– Эврика! За все время общения с тобой я никак не мог вспомнить, где же мне довелось видеть подобную манерность, когда встречался этот пронзительный взгляд голубых глаз исподлобья?!

И он закончил начатый мной рассказ.

Я был ошарашен его цепкой памятью. В заключение он дрогнувшим голосом произнес:

– Четвертым в той тройке был я. Мне удалось убежать от бандитов с пулей в плече. А от себя я так и не убежал за всю свою долгую жизнь. Самый бесполезный номер, скажу тебе. Не посоветую никому!

Глава 8

Больница не имела двора для прогулок, сразу за входом начиналась улица – общение с внешним миром шло через балкон.

Как-то я вышел на игрушечный балкон – камень перил холодил локти, отвлекая мысли. Взял стул, он скрипел и не создавал ощущения полного комфорта. В поисках удобной позы запрокинул голову – вот она, седоглавая вершина Цискара со склонами, густо поросшими вековыми деревьями.

Сквозь частокол стволов сверкнуло солнце, все больше, напористее. Лучи его брызгами раскаленного металла красиво разлетались в щели между ними. Коротко тявкнул портовый буксир, ему отозвался, протяжно рявкнув, басистый тифон теплохода.

Мысли сосредоточились на сказочной красоте. Вернулся в реальное от наступившего вдруг полумрака. Ласкающее воздействие солнечных лучей расслабило. Хотелось глубже, философски понять все невидимые связи, сиюминутно услышать ответ на извечное «почему». «О, счастье, насколько ты скупо?! Не мгновение ли отделяет нас от света и тьмы?»

Солнечный диск вдруг померк в тени матово-розового свечения.