Ностальгия, или Необъявленный визит

Появившееся непонятно откуда облачко мгновением бесцеремонно отобрало торжество нового дня, твою личную сказку. Явление длилось недолго – вскоре светило, как и прежде, заискрилось множеством теплых бликов. Сомнения пропали бы следом, если предположить, что произошла зрительная галлюцинация. Но чуть поодаль, беспорядочно мелькая, за соседней горой скрылось знакомое, теперь густо-розовое шарообразное облачко. Обернулся по сторонам. Видел ли кто-то кроме меня это загадочное явление? На соседнем балконе курил, равнодушно задумавшись, знакомый отставной капитан первого ранга со звучной фамилией Вайман, спешили внизу уныло сосредоточенные кабатчики в неизменных фуражках-«аэродромах» – все или были безразличны, или вовсе не заметили явления, открывшегося мне.

В ответ сердце тукнуло несколько раз поперек такта, и я поспешил отвлечься. Всего через два дня по улице, внизу перед окнами, пройдут во второй раз за время моего пребывания здесь парадной маршевой колонной мои друзья под звуки оркестра, который знаком и понятен малейшей киксой дилетанта-трубача, пройдут в очередной раз без меня… Чувствуя набирающую силу дрожь, заскочил в палату и упал на заправленную кирпичиком кровать.

Георгий Константинович, самостоятельно шоркая ногами на пути к умывальнику, остановился и внимательно посмотрел на меня:

– Мой юный друг, отчего уныние, тебе нехорошо?!

И тут, за много месяцев мужественного сдерживания, мое сердце пошло вразнос. Вбежал в палату, еще не успев переодеться, лечащий врач в непривычной взору сентиментальной канареечной кофточке, наклонился ко мне – ее легкий газовый шарф приятно защекотал лицо.

– Ты справишься, я рядом, успокаивайся, – произнесла она, плохо скрывая дрожь в голосе.

Медсестра ткнула в лицо опостылевшую, скверно пахнущую резиной маску кислородной подушки.

– Не надо колоть, он справляется сам, – сказала врач с явным облегчением, держа руку на моем пульсе.

Глава 9

«…Грусть напрасна, потому что жизнь прекрасна!» – буквально ворвался в палату в распахнутом больничном халате вихрь.

Красавчик-метис, черноволосый, с серыми, почти голубыми выразительными глазами, с виду тридцати – тридцати пяти лет, исполнил чистым тенором припев знакомой популярной песни.

С Георгием Константиновичем тепло расстались накануне – его выписали. Он сам, «малым ходом», спустился вниз, там его ждала черная представительская «Волга». С тротуара он обернулся, неуклюже, по-сталински, помахал мне рукой.