Дикая вода

Когда их не станет, сразу поймешь, что такое быть одному.

– Я не знаю… – она пожала плечами и высвободила руку.

Они вышли на берег. Краюшка солнца уже скрылась за деревьями, на небе, холодно поблескивая, появились первые звезды. Вода в реке казалась темной и отсюда, с обрыва, слышалось, как она недовольно бормотала, натыкаясь сослепу на берег.

– Жутковато здесь, – сказала Зина, глядя на темную воду. – Не то чтобы совсем жутко, но такое ощущение, будто ты попал в первобытную жизнь. Появись сейчас за деревьями медведь, нисколько не удивишься.

Димка вспомнил медвежьи следы, которые видел утром около своего бульдозера, но говорить об этом Зине не стал. Она и без того боится, а узнает про медведя, который бродяжничает около трассы, из вагончика выходить перестанет.

– Какие тут медведи, – с нарочитым пренебрежением сказал Димка. – Они если и были, от одного вида наших тракторов такого драпака задали, на вертолете не догонишь.

– Да я не боюсь, – сказала Зина, на всякий случай подвинувшись к Димке так, чтобы коснуться его плечом, – но если медведь появится, конечно, будет неприятно.

Димка снял куртку, подстелил ее на валежину, сел и потянул за руку Зину. Она послушно села около него.

– А куда ты поедешь, когда построим нефтепровод? – спросил Димка.

– Еще не знаю, – Зина пожала плечами и положила маленькие руки на колени. – Недавно получила от подруги письмо. Она устроилась на завод контролером, проверяет какие-то детали. По-моему, это так неинтересно.

Каждый день одно и то же. Мне кажется, там и разговоры у людей всегда об одном.

– Я на заводе не работал, – сказал Димка. – До армии был трактористом, после армии перешел на бульдозер.

– А где ты живешь?

– На Алтае.

– Может быть, и я поеду на Алтай.

Он осторожно обнял Зину за талию, она не отстранилась. Только повернула к нему лицо, он увидел ее большие темные глаза и почувствовал на своей щеке горячее дыхание. Широкой ладонью Димка прижал девушку к себе и сразу услышал, как испуганно и торопливо забилось ее сердце.

И еще он почувствовал упершуюся в него упругую, словно гуттаперчивый мячик, грудь, нагнулся, нашел своими губами Зинкины губы и попытался поцеловать ее.

– Не надо, – сказала она, торопливо вывернувшись из его объятий. – Я не люблю этого. Я хочу, чтобы отношения между мужчиной и женщиной были чистыми и высокими.

– Мы с тобой сидим на земле, а выше нас только звезды, – ответил он.

– Ну вот, ты шутишь.